— Кто идёт?

— Эфрим, — лаконично ответил тот. Насколько мне было известно, всякие ответы из серии «Да я это» означали, что часовому нужно резко насторожиться.

— Открываю, — немногословно ответил обитатель небольшого укрепления и отворил дверь.

— Всё тихо? — с порога поинтересовался бывший полусотник.

— Ага, — ответил я вместо часового, бесшумно и быстро подойдя к немолодому воину со спины.

— Да твою %#!%*/ — выдал он несколько непереводимых выражений, резко развернувшись. — Ромул, ты меня так до разрыва сердца доведёшь!

— Не пррибедняйся, оно у тебя работает на завить многим молодым, — хохотнул я и добавил: — И не строй кислую ррожу, задумка с обрработанной землёй хороша, а часовые не спали.

— Один демон ты пролез, причём, считай, мог сходу и прирезать командира гарнизона, и захватить одну из башен, — сварливо ответил он.

— Ну так сам учил, как такие дела делаются, — хлопнул я его по плечу. — Пойдём лучше к тебе, заодно ррасскажешь, что тут нового, раз всё рравно не спишь.

— Часовых только обойду, раз взялся.

— Я тогда за добычей схожу, с гррузом к вам влезть постремался, — отозвался, немного кривя лицо. Говорить я стал за последние годы чище, но рычащий акцент пока до конца не изжил.

— Ну и то хлеб, значит, не совсем зря старались, — буркнул он.

Мы оба понимали, что не всё так плохо, но проигрыш есть проигрыш. Хотя весовые категории, конечно, у часовых и у меня разные, а, заметив опасность, они бы не сильно спасли ситуацию. В конце концов, седьмая ступень — это седьмая ступень, правильно обученный огневик на ней имеет неплохие шансы просто сжечь всё внутри стен дистанционными атаками, не показываясь часовым из леса, воздушники же не сильно слаще, только что убивают иначе. Но, как бы там ни было, через двадцать минут Эфрим разливал ягодный взвар по глиняным кружкам и рассказывал:

— В целом у нас всё пока тихо. Охотники охотятся, бойцы тянут службу и тренируются. Эсуф дня четыре назад приехал, но вот с ним не очень.

— Чего такое? — спросил я, отхлебнув горячей жидкости и приподняв бровь.

— Говорил, что какие-то шевеления вокруг него начались. Его знакомцы из городской шантрапы рассказали, что им интересовались.

— Интересные дела, — хмыкнул я.

— Не то слово. Охрану каравана надо бы усилить. Думаю, многие уже в курсе, что шкуры хищников появляются по весне.

— Многие, если не все. Ты знаешь, наверрно, в этот раз я с ним съезжу. И от греха подальше, и обновку закажу.

— Неужто кого-то завалить выше себя сумел? — заинтересовался Эфрим.

— Хотел бы похвастаться, но нет, — хмыкнул я. — Крокодила кто-то с северра согнал, а наш сосед его добил. Сговорились с ним на шкуру с брюха.

— Дела, однако. Сколько знаю, столько и удивляюсь, что ты так с животными общаешься.

— Как и я тому, что вы этого не можете, — пожал плечами я, сделав очередной глоток. Хорош всё-таки взвар.

— Его шкура? — кивнул бывший полусотник на мою поклажу, поблёскивающую чешуёй в свете лучины.

— Не, это дракона земли. Его как раз мы загрызли, но он от нас не особо отличался. Так что на продажу и вам на новые брони.

— Скоро на нас столько всего будет одето, что содержимое телег перестанет кого-либо интересовать, — хмыкнул он, но возражать не стал.