– Погоди! – приказал я. – Он же говорил... он сказал... что не обладает полом. Судя по его словам, эти Вамфири вообще не знают, что такое пол. И ты смеешь напоминать мне о человеческих слабостях?

– Как один из Вамфири, – убежденно продолжал Эриг, – ты будешь обладать полом своего хозяина. А хозяин – это ты сам! В тебе по‑прежнему будут бушевать страсти, сила и хитрость, присущие тебе, никуда не денутся, а только стократно умножатся.

Во мне вскипела ярость. Только моя ли это ярость?..

– Но... это... буду... не...я! – процедил я, в такт ударяя кулаком по каменной стене. Кровь заструилась по моим разбитым костяшкам.

– А кто же еще? – изумился он, подбираясь ближе и зачарованно уставившись на мою окровавленную руку. – Ну да, горячая кровь. Вампир, что живет в тебе, быстро залечит эти царапины. Но пока дай мне поухаживать за тобой.

Он схватил мою руку и попытался слизнуть струйки крови.

– Держись от меня подальше, вампир поганый! – вскричал я, отшвыривая Эрига в сторону.

И вдруг меня пронзил ужас. Я наконец‑то осознал, кем стал мой товарищ. И кем стану я. Ибо на лице его была написана жажда крови. Я внезапно вспомнил, что в камере нас было трое...

Я оглядел темницу, не пропустив ни одного затянутого паутиной темного угла, и убедился, что мои глаза действительно претерпели таинственное изменение – они способны были видеть все, что скрывалось в темноте. Но мне, однако, не удалось найти то, что я искал, хотя я осмотрел буквально все. Тогда я вновь вернулся к Эригу. Увидев выражение моего лица, он попятился, но я подходил к нему все ближе и ближе.

– Эриг, – обратился я к нему, – умоляю, скажи мне, что сталось с искалеченным телом бедного Василия. Где же труп нашего бывшего соратника, всегда такого мужественного и храброго Василия?

В углу темницы Эриг, наткнувшись на что‑то, споткнулся и упал прямо на маленькую кучку белых костей – это были человеческие кости.

От ужаса я лишился дара речи, а когда способность говорить вернулась ко мне, я смог произнести лишь одно слово:

– Василий?

Продолжая отползать от меня все дальше, Эриг закивал головой.

– Ференци... он... он не кормил нас... – умоляюще захныкал он.

Меня охватило непереносимое отвращение, и я, опустив голову, отвернулся. Эриг с трудом поднялся на ноги и с опаской приблизился ко мне.

– Держись от меня подальше, – взревел я. – Почему же ты не сломал кости, чтобы высосать из них мозг?

– Нельзя! – ответил Эриг таким тоном, будто перед ним был ребенок, нуждающийся в объяснениях. – Ференци велел оставить кости Василия для... для существа, скрывающегося под землей, для того, который сожрал старика Арвоса. Оно придет за ними позже, когда здесь будет тихо и спокойно. Когда мы будем спать...

– Спать?!! – вскричал я, поворачиваясь к нему. – И ты думаешь, что я смогу уснуть? Здесь? В одной комнате с тобой?

Опустив плечи и ссутулившись, он отвернулся и отошел от меня.

– Да, ты по‑прежнему остался гордым, Тибор. Таким и я был когда‑то. Говорят, что так ведут себя люди накануне своего падения. Придет и твое время. Что касается меня, то я не причиню тебе никакого вреда. Даже если бы я и осмелился, если бы я испытывал страшный голод... но я не осмелюсь. Иначе Ференци разрубит меня на мелкие кусочки и сожжет все до единого.