– Я сам по себе! – в ярости схватив Эрига за горло, закричал я.

Но, всмотревшись в его лицо, я заметил, что глаза его сияют желтым светом. Это были глаза зверя. А если он сказал правду, такими же стали и мои глаза. Эриг не пытался сопротивляться, а когда я нажал посильнее, опустился передо мной на колени.

– Ну что же ты? Почему ты не борешься со мной? Покажи свою удивительную силу! Ты просил, чтобы я испытал тебя, и я выполняю твою просьбу. Сейчас ты умрешь, Эриг. То же самое случится и с твоим новым хозяином, если он посмеет сунуть сюда свой собачий нос. Я, во всяком случае, не забыл, зачем пришел в этот замок.

Схватив цепь, которой я был прикован к стене, я обмотал ее вокруг его шеи. Он начал задыхаться, вывалив язык, хватать ртом воздух, но по‑прежнему не делал попыток к сопротивлению.

– Бесполезно, Тибор, – выдохнул он, едва я ослабил давление. – Все бесполезно. Можешь задушить, можешь сломать мне шею – все равно я вновь стану таким, как есть. Тебе не удастся убить меня. Это под силу только Ференци. Интересная ситуация, не так ли? Ведь мы пришли сюда, чтобы убить его!

Отшвырнув Эрига в сторону, я бросился к тяжелой дубовой двери и принялся изо всех сил колотить в нее. Но ответом было лишь эхо. В отчаянии я вновь обернулся к Эригу.

– Ну что ж. Ты знаешь о тех переменах, которые произошли в тебе. Если это очевидно для меня, это должно быть тем более очевидно для тебя. Так вот скажи мне: почему я остался таким же, как прежде? Я не ощущаю никакой разницы. Можно не сомневаться – во мне не произошло никаких изменений.

Потерев горло, Эриг легко поднялся на ноги. От цепей на его коже остались заметные царапины. Но кроме них мое нападение, казалось, не причинило ему никакого вреда.

Глаза его горели, как и прежде, а в голосе слышалось все то же злорадство.

– Как ты правильно сказал, внутри меня все изменилось, переплавилось, как плавится в печи железо. Плоть Ференци одержала надо мной верх и подчинила его власти. Но с тобой все происходит иначе, внутри тебя происходят скрытые превращения. В твоем теле растет семя вампира. Оно проникает в твой мозг, в твое сердце, в твою кровь. В одной оболочке соседствуют два существа, но постепенно они сольются в одно.

Именно это говорил мне и Фаэтор.

– Так значит, я больше не хозяин своей судьбы! – бессильно прислонившись к стене, простонал я.

– Нет, это не так, Тибор, ты не прав, – оживился Эриг. – Ведь отныне тебе не грозит смерть, ты будешь жить вечно. У тебя есть возможность стать самым могущественным из когда‑либо живших на земле людей. А ты говоришь о судьбе!

– Могущественным? – покачал я головой. – Оставаясь при этом рабом Ференци? Ты, наверное, хочешь сказать – бессильным? Ибо если я должен буду подчиняться ему, о какой самостоятельности и независимости может идти речь? Нет, я этого так не оставлю. И если у меня останется хоть крупица своей воли, я найду выход. – Я стукнул себя кулаком в грудь, но тут же поморщился. – Сколько пройдет времени, прежде чем... прежде чем существо, сидящее внутри, возьмет надо мной власть? Сколько в моем распоряжении времени до того момента, как гость завладеет хозяином?

Он медленно и, как мне показалось, печально покачал головой.

– Ты сам создаешь себе проблемы, – сказал он. – Ференци предвидел это. Он считает, что причиной тому твоя необузданность и сила воли. Ты по‑прежнему останешься сам себе хозяином, Тибор.