– Конечно, слышу! – отозвался новый голос, резкий и сварливый. – Этот человек здесь.

– Ну, что, я говорила! – торжествующе воскликнула Анна Сизешту. – Если хочешь найти кого‑нибудь в Титу, спроси о нем Грету Мирношти! Она знает всех!

– Это вы, Гарри Киф? – раздался на этот раз мужской голос. – Я Ладислав Гирешци. Хотите подойти ко мне ближе, или достаточно и этого?

– Я иду! – ответил Гарри.

Поблагодарив супругов Сизешту, он приблизился к тому месту, где находился Гирешци, к его вечному убежищу в Титу.

– Сэр, я надеюсь, что вы сможете помочь мне, – обратился он к знатоку вампиров, оказавшись рядом с ним. – Если, конечно, захотите сделать это.

– Молодой человек, – ответил Гирешци. – Если я не ошибаюсь в своих предположениях, думаю, что я знаю, зачем вы пришли сюда. Когда в последний раз кое‑кто пришел ко мне и расспрашивал о вампирах, это стоило мне жизни. И все же, если я каким‑то образом могу быть вам полезным, Гарри Киф, если вы считаете, что это возможно, просите о чем угодно!

– К вам приходил Борис Драгошани, не так ли? – спросил Гарри и почувствовал, как содрогнулся его собеседник при одном упоминании этого имени, несмотря на то, что Ладислав Гирешци был бестелесен.

– Да, это был он, – ответил после паузы Гирешци, – Драгошани. Когда я познакомился с ним, он уже был одним из них, но я этого еще не знал. Ему и самому это было неведомо, во всяком случае, он не до конца сознавал, кем является на самом деле. Но зло уже сидело внутри него.

– Он послал Макса Вату и велел убить вас с помощью дурного глаза.

– Да, потому что к тому времени я уже знал, кем он был. А этого вампир боится больше всего – того, что люди раскроют его тайну. Любой, кто хотя бы заподозрит... должен умереть. Вот почему маленький монгол убил меня. Потом он украл мой арбалет.

– Он взял его для Драгошани, а тот воспользовался арбалетом, чтобы на крестообразных холмах убить Тибора Ференци.

– Что ж, во всяком случае он послужил благой цели! Да... Но если уж речь зашла о Тиборе, вот кто был истинным вампиром! – сказал Гирешци. – Если бы Драгошани, обладавший столь огромным потенциалом зла и порока, прожил бы так же долго, как Тибор, неважно при этом, жил ли бы он реально или просто оставался бессмертным, мир заболел бы неизлечимо.

– Прошу прощения, – заговорил вновь Гарри, – но я не нахожу в этих чудовищах ничего привлекательного. И все же, должен сказать, был еще один вампир, еще более могущественный, чем Тибор. Появился он намного раньше его. Именно он дал Тибору фамилию. Я говорю сейчас о Фаэторе Ференци, который сделал Тибора вампиром.

– Вы правы, – голос Ладислава Гирешци понизился до шепота. – Именно с него и началось мое увлечение легендами о вампирах. Когда Фаэтор умирал, я находился возле него. Вы только представьте себе: этому существу к тому времени было уже более тысячи трехсот лет!

– Вот об этих двоих я и хочу узнать как можно больше, – возбужденно сказал Гарри. – О Тиборе и Фаэторе. При жизни вы были знатоком вампиром. Несмотря на то, что окружавшие вас люди не одобряли этого увлечения и смотрели на вас, как на чудака, вы продолжали изучать все, что касалось вампиров, – легенды и мифы о них, законы и образ их жизни. Вы занимались этим до самой смерти, и я уверен, что даже смерть не остановила вас. Так, к каким выводам вы пришли сейчас, Ладислав? Что вам удалось выяснить? Каким образом окончил свои дни на земле Тибор и почему, он оказался погребенным на крестообразных холмах? Что делал Фаэтор между десятым и двадцатым веками? Мне очень важно знать об этом, потому что это имеет непосредственное отношение к тому делу, которым я занимаюсь сейчас.