Вот как обстояли дела в мире Великого Большинства, когда некроскоп Гарри Киф получил туда доступ.

Мертвые сразу и безоговорочно приняли Гарри Кифа, отнеслись к нему с доверием, ибо он внес новый смысл в их существование. До появления Гарри каждый из них существовал в своем собственном мирке бестелесного разума, не имея связи с остальными, словно в доме без окон, без дверей, без телефонов. Именно Гарри всех их объединил. Для живых это не имело особого значения (по правде говоря, живые ни о чем даже не подозревали), но для мертвых происходящие перемены были чрезвычайно важны.

Одним из обитателей мира мертвых был Мебиус, математик и мыслитель, научивший Гарри пользоваться своим пространством – бесконечностью Мебиуса. И сделал он это с превеликой радостью, поскольку, как и все мертвые, проникся к некроскопу большой любовью. А бесконечность Мебиуса, в свою очередь, открыла Гарри доступ во все времена, во все места, в любой разум – туда, куда никто, кроме него, за всю историю человечества проникнуть не мог.

Теперь Гарри узнал о человеке, чьим единственным увлечением в жизни подобно наваждению, были мифы, легенды, уклад жизни и законы вампиров. Его имя – Ладислав Гирешци. Как обстоят у него дела сейчас, после того как его убили? Макс Бату лишил его жизни с помощью своего дурного глаза только лишь потому, что ему приказал сделать это Драгошани. Однако он отнял у него жизнь, но не увлечение и неистребимую тягу к легенде о вампирах.

То, что при жизни было для Гирешци наваждением, осталось с ним и после смерти.

С Тибором Гарри уже не удастся продвинуться вперед, к Драгошани Тибор тоже не позволит подступиться. Лучше всего обратиться к Ладиславу Гирешци. Вопрос лишь в том, как до него добраться. Гарри никогда не встречался со старым румыном, не знал, где именно в настоящее время обитает дух Гирешци. Остается только во всем положиться на мертвых, попросить их указать ему направление и проводить его.

Напротив квартиры Бренды, той самой, где они жили когда‑то вместе, раскинулась территория старого кладбища, которому было уже более ста лет и где лежали в тишине и покое многие друзья Гарри. С большинством из них он уже и раньше беседовал, знал их лично. И теперь он направился к рядам надгробий и покосившихся памятников, разум его устремился к сознанию и мыслям обитателей подземного мира. Они сразу же почувствовали его присутствие, узнали его. Да и кто другой мог навестить их?

– Гарри! – воскликнул, приветствуя его, их представитель – бывший инженер, служивший на железной дороге и до 1938 года, года своей смерти, живший в Стоктоне. – Как приятно снова побеседовать с тобой. Мы рады, что ты не забыл нас.

– Как ваши дела? – спросил Гарри. – Все еще проектируете поезда?

– Я создал новый поезд! – возбужденно и радостно откликнулся тот. – Хочешь, я расскажу тебе о нем?

– К сожалению, у меня нет возможности выслушать вас, – с искренним огорчением ответил Гарри. – Дело в том, что я пришел сюда по делу.

– Так скажи нам, в чем состоит твое дело, Гарри! – воскликнул еще кто‑то. Это был старый знакомый Гарри, бывший полицейский, один из последних, кто жил еще во времена сэра Роберта Пиля. – Чем мы можем быть вам полезны, сэр?

– Вас здесь так много – несколько сотен, – ответил Гарри. – А есть ли среди вас кто‑либо, кто жил в Румынии? Я хочу отправиться туда, и мне нужны наставления и указания. Потому что те, кого я знаю там – дурные люди.

Поднялся шум голосов, но один все же сумел выделиться среди них и обратился прямо к Гарри. Это был нежный и тонкий девичий голосок.

– Я знаю Румынию, во всяком случае, немножко.