– Иисус! – вскрикнул старик. – Великий Боже! Кто же ты? – и он выронил из рук ребенка. Вернее, едва не выронил, поскольку Джордж, внимательно наблюдавший за ним, заметил, что глаза викария остекленели, тело обмякло и кровь отлила от его лица. Прежде чем старик рухнул на пол, Джордж успел шагнуть к нему и подхватить Юлиана.

Анна бросилась к старику и, схватив за руку, смягчила падение, мягко уложив его на пол. Джорджина едва стояла на ногах. Она, как и Джордж с Анной, ничего не видела и не слышала, но она была матерью Юлиана. Она чувствовала, что что‑то должно произойти, и теперь понимала, что это уже случилось. В тот момент, когда в церковный шпиль ударила молния и раздался оглушительный, невероятной силы раскат грома, она потеряла сознание.

А гром все гремел и гремел...

И вдруг наступила тишина. Понемногу начало светлеть, со стропил осыпалась пыль. Джордж и Анна, бледные, как привидения, задыхаясь от ужаса, смотрели друг на друга в полумраке церкви.

А на руках у крестного отца словно ангелочек лежал Юлиан...

* * *

Джорджина после всего произошедшего целый год не могла прийти в себя. Все это время Юлиан жил со своими крестными родителями, но к концу года у них родился собственный ребенок, потребовавший от них внимания и заботы. Джорджину лечили в каком‑то частном санатории. Ее болезнь никого особенно не удивила – долго назревавший в ней нервный срыв все‑таки произошел, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Джордж, Анна и другие друзья часто навещали ее, но никто и никогда не упоминал при этом ни о прерванном обряде крещения, ни о смерти старого викария.

С ним произошел своего рода удар. Здоровье его давно было слабым. После того, как он без памяти упал в церкви, он прожил всего несколько часов. Джордж сопровождал его в «скорой помощи» до больницы и оставался с ним до самой смерти. Прежде чем навсегда покинуть этот мир, викарий пришел в сознание.

Взгляд его широко раскрывшихся глаз остановился на Джордже, и в них отразились воспоминания и одновременно неверие в реальность произошедшего.

– Все в порядке, – успокаивающе похлопывая старика по руке, сказал Джордж. – Успокойтесь, вы в надежных руках.

Но в ответ тот лишь крепко вцепился в него.

– В хороших руках! В хороших руках? Боже мой! – Сознание викария, казалось, прояснилось. – Мне снился сон... сон... шел обряд крещения. И вы были там. – Слова его прозвучали почти как обвинение.

Джордж улыбнулся.

– Должен был состояться обряд крещения, – ответил он. – Но не волнуйтесь, вы сможете завершить его, когда поправитесь.

– Так это было на самом деле? – старик попытался сесть. – На самом деле?

С помощью медсестры Джорджу удалось удержать его и уложить обратно на подушки. Потом викарий вдруг как‑то обмяк, лицо исказила судорога. Медсестра бросилась за врачом. Продолжая конвульсивно дрожать, викарий согнутым пальцем поманил к себе Джорджа. Лицо его позеленело от страха.

Джордж наклонился, приложив ухо к губам викария, чтобы услышать его слабый шепот.

– Крестить его? Нет‑нет, вы не должны это делать! Сначала... сначала изгоните из него нечистого духа!

Это были последние слова в его жизни. Джордж никому ничего не рассказал, решив, что старик просто помешался.

Спустя неделю после крещения на лбу маленького Юлиана вдруг появилось множество крошечных белых прыщиков. Вскоре они сами по себе подсохли и исчезли, оставив после себя едва заметные, похожие на веснушки отметины...

Глава 5

‑  Он был таким забавным малышом! – смеясь, говорила Анна Лейк, тряхнув головой и подставляя лицо проникавшему сквозь полуоткрытое окно машины ветру, трепавшему ее белокурые волосы.