На посыпанной гравием подъездной дороге, в том месте, где она, изгибаясь, ближе всего подходила к зарослям – плотной стеной стоявшим буку, березе и ольхе, поодаль от которых рос раскидистый кедр, – Джордж наткнулся на свою машину. Передние дверцы были открыты, и ключи все еще торчали в зажигании. Он удивленно уставился на автомобиль, потом медленно огляделся вокруг.

Сквозь самую середину зарослей шла неровно вымощенная камнем дорожка, а вокруг стояла когда‑то элегантная белая ограда – в целом пейзаж напоминал картинку, изображающую сказочный лес. Впрочем, ограда была уже далеко не белой, покосившейся, с обеих сторон заросшей бурьяном. Джордж посмотрел в ту сторону, но никого не увидел – только высокую траву, кустики куманики, верхушки столбов ограды да деревья. И вдруг... Что это? Нечто черное и огромное, крадучись, двигалось среди высокой травы. Влад?

Вполне возможно, что Анна, Хелен, Джорджина и Юлиан вместе гуляют по лесу – под сенью деревьев так прохладно. А если там только Юлиан с собакой? Или этот чертов пес бродит один?..

Неожиданно Джордж осознал, что боится одного не меньше, чем другого. Да, он боялся их обоих! Он понимал, что Юлиан не похож на других людей, а Влад совсем не такой, как остальные собаки. В них обоих было нечто ненормальное. Несмотря на жару, Джорджа охватила дрожь.

Однако он сумел взять себя в руки. Кого он испугался? Чудаковатого своенравного юнца и недопеска? Это же смешно!

Он издал громкий клич, но не получил ответа.

Джордж поспешил к дому. Он был раздражен, и от прекрасного настроения не осталось и следа. Но внутри никого не было! Громко хлопая дверями, он обошел весь дом и, наконец, поднялся наверх, в комнату, которую они занимали с Анной. Куда же, черт возьми, все подевались? И почему Анна бросила машину? Неужели ему предстоит провести остаток дня в полном одиночестве?

Из окна спальни ему хорошо была видна почти вся территория поместья – от парадного входа в дом до самых ворот.

Неожиданно внимание Джорджа привлекло яркое цветное пятно, выделявшееся на фоне высокой травы по эту сторону окружавшей лесные заросли ограды. Он не мог отвести от него взгляда. Он слегка подвинулся, стараясь лучше разглядеть его из‑за заслонявших вид выступающих фронтонов старого сарая. Но расстояние было слишком большим, и он не мог рассмотреть, что же это за пятно. И тут Джордж вспомнил о висевшем на шее бинокле. Он быстрым движением поднес его к глазам и настроил резкость.

Фронтоны по‑прежнему мешали, и он поначалу не мог найти нужный ракурс. Яркое пятно оставалось на месте. Что это? Платье? Но на его фоне двигалось еще одно пятно – телесного цвета, причем двигалось очень активно. Нетерпеливо крутя бинокль, Джордж наконец‑то нашел нужный ракурс и снова подстроил резкость. Красочное пятно оказалось действительно платьем, а другое – телесное... плотью! Обнаженным телом!

Джордж не верил своим глазам! Они лежали в траве. Он не мог видеть Хелен, точнее ее лица, повернутого вбок. Юлиан, охваченный неистовой страстью, безумием, находился сверху, а руки его яростно мяли ее грудь. Джорджа охватила неудержимая дрожь. Безусловно, Хелен добровольно пошла на такое, иначе быть не могло. Да, он сам всегда говорил, что она вполне взрослая... Но всему есть предел...

И вот, пожалуйста, она там, среди травы, обнаженная, как дитя – его, Джорджа, дитя! Платье и шляпа валяются в стороне, а ее розовая плоть открыта перед этим... этим мерзавцем! Джордж забыл о своем страхе перед Юлианом – да и был ли вообще страх? Теперь он не испытывал ничего, кроме ненависти. Этот ублюдок не от мира сего действительно перестанет принадлежать этому миру, когда Джордж покончит с ним!

Сорвав с шеи бинокль, Джордж швырнул его на кровать и повернулся было к двери, но вдруг, раскрыв рот, застыл на месте. Перед его мысленным взором возникло нечто ужасное. Онемевшими руками он снова схватил бинокль и навел его на лежавшую в траве пару.