Следующей вынужденной мерой стал предварительный набор текста на бумажной перфоленте с обозначениями точек, тире и пробелов. Эта операция исключала ошибку при многократных повторах радиограммы и позволяла вести передачу в одном плавном темпе. Кроме того, использование перфоленты разделяло работу по шифрованию текста сообщения и непосредственно радиопередачу. Зачастую разведчик и радист были разными лицами. Шифрограмму составляли надёжные ветераны, а передачу мог вести любой подросток.

Для цифрового кодирования текста применяли спецсловари, где группа цифр обозначала определённую фразу, типа китайских иероглифов: конница, пехота, пулемёт, время, название стороны света. В сочетании с обычными числами они позволяли разведчику передать информацию о том: с какого номера поста идёт радиограмма, численность и вооружение отряда противника, направление его движения и время прохода. Перфолента набивалась на специальной пишущей машинке, наподобие применяемой в телеграфном аппарате клавиатурной механике. К изготовлению электромеханических наборных машинок Алексей привлёк часовщика и группу рабочих из Александровска. Запас бумажной ленты Андрюха раздобыл у телеграфистов.

А вот радиопередатчики производили Алексей и Лосано сами. Только для маскировки закупили партию граммофонов, прятать радиолампы внутри корпуса. Громоздкую пружину заменили на компактный электромоторчик, работающий, как и радиосхема передатчика, от аккумуляторной батареи. Бумажная перфолента могла прокручиваться вместе с граммофонной пластинкой. Так что обычно, в момент передачи звучала музыка. Можно было и без проигрывания пластинки перекручивать рулон перфоленты, но кто заподозрит танцующую по комнате девчонку в передаче шпионских сведений? Пластинки модница прослушивала разные, а перфоленту крутила одну по три раза.

Процедура набора кодированного текста на клавиатуре и сама радиопередача получились весьма простыми. Даже малограмотные ветераны успешно справлялись с задачей. Основная сложность оказалась с приёмом радиограмм. В Гуляйполе у приёмника поочерёдно дежурили радистки. Вот на профессионализм этих девчонок была вся надежда, хотя и им давалось три шанса для исключения ошибки.

Обычно передачу радиопосты вели в заранее обусловленное время, чтобы не накладывались сигналы. Для этого каждой разведгруппе выдали карманные часы. Но в случае передачи сообщения особой важности, разведчик мог выйти в эфир в любое время. Только тогда перфолента прокручивалась многократно, и содержала код высшего приоритета.

Радистки в свободное от радиоприёма время занимались фасовкой лекарственных порошков. В глазах всех непосвящённых они выглядели простыми лаборантками. В особо секретный аптекарский отдел посторонних лиц не допускал вооружённый часовой. Заморский знахарь приказал рьяно хранить тайну лекарственных рецептов. А ещё пуще китайских снадобий батюшка Алексей оберегал информацию о секретной радиосети. Лишь Нестор Махно тоже был в курсе происходящего за дверью рецептурного отдела таинства. Потому и помогал Алексею пристроить нужных инвалидов в окрестных сёлах.

Кто-то обосновался в церковных пристройках, кто-то открыл аптечные лавки возле трактиров на столбовой дороге. Семьи инвалидов регулярно получали продовольственные пайки из Гуляйполя, а в их аптеки подвозили дешёвые порошки из лекарственных трав. Народ хвалил батьку Махно и его доброго знахаря за заботу. Истинного же смысла столь расточительной благотворительности, непосвящённые до конца, не понимали. Большинство прихожан церкви и простых обывателей склонялось к мнению, что так анархисты стремились замолить грехи и привлечь крестьян на сторону анархии.