— Буржуины не пожалеют, — тяжело вздохнув, согласился Махно. — А вот с пролетариатом крестьянин общий язык завсегда найдёт — мы же вместе за счастье трудового народа сражаемся.

— Гегемония пролетариата равноправия классов не предполагает, — отлично зная теорию товарищей большевиков, замотал головой казак.

— Ну и чёрт с тобой! — обозлился анархист и, памятуя о мечте казака, махнул рукой. — Беги в свою Америку, индейцев спасать.

— Сейчас в пору русских спасать, — опечалился инок. — Много неприкаянных душ обломками империи завалило.

— Кого это ты в Америку вытаскивать задумал? — не понял гуманизма батюшки вождь революции.

— Всех лишних здесь людей, — широко распахнул объятия добрый батюшка. — Сперва свою инвалидную команду уведу, затем за казаков возьмусь. Белогвардейские офицеры, интеллигенция и коммерсанты-тоже моя паства.

— Ты же, Алексей, анархистское общество хотел строить? — удивился чуждому выбору революционера соратник.

— Свободное анархистское братство, — важно поднял указующий перст новоявленный пастырь и пояснил затею сравнением: — Вот у тебя, Нестор Иванович, все религии в одинаковом почёте, всякая нация не в обиде: будь татарин, будь хохол или еврей — все равны. Так почему нельзя эдак и политические течения уровнять. Пускай рядышком идут и соревнуются в эффективности. А народ уж сам потянется за более успешным строем.

— Анархистов с буржуями уровнять хочешь?! — возмутился эдакому кощунству адепт анархии.

— Общая беда уровняет всех обездоленных, — горестно вздохнул Алексей. — Только забыв старые обиды, переселенцы смогут обустроить новую родину.

— И кто же тебе, батюшка, землицы для новой родины отрежет? — саркастически ухмыльнулся Махно. — Неужто и впрямь надеешься американских индейцев на революцию поднять. Так ведь заморские колонизаторы жирный кусок легко не уступят. А большая война требует огромных средств. Вон я у большевиков пулемёты и патроны за украинское зерно покупаю, а ты чем на чужбине расплачиваться за оружие станешь?

— Война — последнее дело, — недовольно поморщился благочестивый инок. — Сперва попробую договориться с тамошними буржуями, миром.

— Православная молитва за океаном не поможет, — рассмеявшись, отмахнулся от бредовой затеи Махно. — В Америке католический Ватикан богует. Тебя там еретиком объявят и на костре сожгут, — анархист косо глянул на казацкого шамана. — Тем более что есть за что.

— Перехитрим бесов, — самонадеянно улыбнулся батюшка Алексей. — Затуманим заокеанским буржуям взор блеском золотого тельца. У меня солидные накопления припасены, да и белая эмиграция денежками подсобит. Надеюсь у барона Врангеля часть казны выдурить.

— Не даст белый барон денег, — категорично мотнул головой Махно.

— Ну а ты-то, батька, пожертвуешь золотой запас на нужды мировой революции? — с надеждой глянул на верного адепта анархии соратник. — Ведь на Руси потратить некуда, и в заграничный банк золото не потащишь. Всё равно, либо большевики, либо капиталисты экспроприируют.

— Эх-х, сумеешь, золото у моих атаманов украсть, так и моё бери, — махнул ладонью щедрый вождь анархистов. — Только уж, батюшка, если сбудется твоё чёрное пророчество, и большевики сильно прижмут вольную братву — обещай приютить в американском раю.

— Гарантирую возврат кредита с процентами, — ободряюще подмигнул новоявленный финансовый гуру.