— Гарантирую возврат кредита с процентами, — ободряюще подмигнул новоявленный финансовый гуру. — Для анархистской братвы лучший земельный надел припасу. Мне надёжные хлопцы очень потребны будут.

— Только, Ронин, ты раньше срока бойцов на чужбину не заманивай, — погрозил пальцем вожак. — Не учиняй раскол в народном войске.

— Лишь верную мне инвалидную команду уведу, — положа руку на сердце, поклялся пастырь.

— Радиосвязи лишаешь, — недовольно прошипел Махно. — Может, до конца военной кампании дотерпишь? На черта тебе, батюшка, вообще связываться с беляками и разномастной контрой?

— Оглянись на погост, атаман. Нельзя тела поверженных врагов оставлять на поле боя. От них вся зараза распространяется. — Знахарь тяжело вздохнул. — В обществе тоже так.

— Ну, ты сравнил, — скривил рот Махно. — Живых с мертвяками… Заблудших граждан можно «перековать».

— А идейных противников власти — расстрелять, — зло продолжил перечисление революционных методов Ронин. — Только вот я сам казак, и станичников истребить не позволю.

— Так ты же, батюшка, вооружённой борьбы чураешься, — укорил военачальник. — Да и в одиночку, даже былинному герою, мир не перевернуть.

— А вот Архимеду нужна была лишь точка опоры, чтобы рычагом землю опрокинуть, — напомнил изречение древнего грека грамотный умник.

— И где ты сыщешь такую точку опоры для революционного переворота? — съязвил практик — анархист.

— В душе обездоленного народа, — дерзко вздёрнул подбородок бородатый пастырь. — Простому богатырю войну не выиграть, однако полководцу сие уже по силе. И воинство моё будет прирастать ежедневно — всех изгоев в боевой строй поставлю!

— Державу от враждебных элементов очистишь — и на том спасибо, — нашёл пользу в деятельности проповедника идейный анархист и с завистью признал: — За таким чудотворцем много народа потянется. В моей дивизии и то несколько тысяч доброхотов найдётся, которым ты лично пули из тел вынул. Пациенты и их родичи молятся на великого врачевателя. Эх-х, трудно будет такую известную… контру под расстрел к стенке поставить.

— Ну, батька, ты уж поднатужься, — задорно рассмеялся контрик.

— Приказ напишу, — насупился командарм. — Только уж и ты, Алексей, не подведи — до рассвета тикай из ставки.

— Сегодня же разругаюсь с братвой и уйду с военного совета пораньше, — пообещал Ронин. — А ты задержи остальных атаманов до утра. И никого в штабную избу не впускай. Оправдай секретностью совещания. Ведь, действительно, важные вопросы обсуждаться будут — нельзя, чтобы шпионы пронюхали. А уж меня-то в первый ряд врагов зачисли.

— Врангелевцев тоже с собой уведёшь? — с сожалением отпустил заложников Махно. — Братва жаждет голубую кровь пролить.

— Сотворить бесчестье, какое большевики учинили в своей ставке с анархистами? — напомнил Нестору Ивановичу предательскую казнь командиров Алексей. — Ты уж, батька, огорчи красных комиссаров — дай парламентёрам сбежать. Мне беляки как проводники в Крым нужны. Миссия послов провалена, но позволь офицерам хоть честь сохранить. Они ведь всех связистов Махно, и полевой лазарет в придачу, сумеют к Врангелю через линию фронта увести.

— Так радисты по всем полкам разбросаны? — не понял такой оперативности сбора команды Махно. — Как твои люди успеют за одну ночь до Перекопа добраться?

— Они уже давно в пути, — хитро подмигнул начальник связи.