— Вы прикажете ему подать в отставку?

— Нет, он был нам много раз полезен, это было бы слишком жестоко. Я поручу ему осматривать меблированные комнаты.

На другой день в девять часов утра начальник полиции подал префекту на подпись назначение Плантада вместо Тефера.

Возвратившись к себе в кабинет, он нашел в нем донесения различных агентов, и в том числе Плантада, который составил его ночью и принес рано утром.

Прежде всего начальник прочел донесения агентов Тефера, они были положительно бессодержательны. Видно было, что эти люди, плохо направленные, сами не знали, что делают.

Донесение Тефера заключало только следующие строки:

«Следствие относительно дела фиакра номер 13 не имеет ни малейших шансов привести к чему-нибудь. Ни малейшего следа или указания. Однако я не теряю мужества. Но сделав все, что физически возможно, я рассчитываю теперь только на случай».

Начальник полиции пожал плечами и вскрыл конверт, заключавший в себе донесение нового инспектора Плантада.

Три большие страницы были исписаны мелким, сжатым почерком. Донесение было составлено ясно, кратко и логично. Все факты связывались один с другим, и открытия, сделанные до сих пор, давали надежду на скорое разрешение вопроса.

— Наконец-то, — прошептал начальник и, положив донесения, позвонил.

Вошедший дежурный получил приказание привести инспектора Тефера, и, минуту спустя, сообщник герцога Жоржа входил в кабинет.

— Тефер, — сказал без всяких предисловий начальник полиции, — ваши последние дела, без сомнения, утомили вас?

Этот неожиданный вопрос смутил полицейского; неопределенное беспокойство охватило его.

— Мои последние дела… — пробормотал он.

— Да. Я знаю, что вы в течение нескольких недель работали слишком много. И я вполне понимаю, что вследствие этого злоупотребления физическими и умственными силами тело утомляется и ум утрачивает свою обычную остроту.

Инспектор чувствовал приближение грозы, не зная, с какой стороны она идет. Тем не менее он не смутился, а принял удивленный вид.

— Я, без сомнения, не так понимаю то, что вы мне говорите, — сказал он. — Мне кажется, что мое усердие никогда не иссякало.

— Ваше усердие могло остаться то же, но ваши способности плохо служили ему. Я не обвиняю вас в нежелании, так как вы доказали усердие, и только констатирую, что в настоящее время вы лишились прежней проницательности.

— Позвольте узнать, на каких донесениях основывается такое суровое суждение?…

— На ваших собственных.

— На моих?… — с удивлением воскликнул полицейский.

— Да, вы один уменьшили мое к вам уважение…

— Не подразумеваете ли вы дело фиакра номер 13? — смело вскричал инспектор.

Начальник сделал утвердительный знак.

— Вот неодобрение, которого я не ожидал, — продолжал Тефер. — Моя совесть ни в чем меня не упрекает. Я трудился очень много, правда, результаты отрицательные, но это не моя вина. Я не могу найти того, чего нельзя найти.

— Нельзя найти?… Вы так думаете?…

— Твердо уверен!…

— Достаточно ли вы искали?

— Я сделал все, что мне казалось возможным сделать. Но я готов искать еще…

— Вы говорите, — перебил начальник полиции, — что сделали все возможное?…

— Да, по крайней мере, для меня, — ответил Тефер.

— Следовательно, вы сознаетесь, что ваш полицейский инстинкт ослабел?

Тефер вздрогнул и побледнел.

— Если бы вы, как прежде, умели решать задачи, по видимости неразрешимые, то вы нашли бы то, что нашли другие.