Сиделка поспешно ушла.

— У вас есть экипаж?

— Да.

— Какого рода?

— Деревенская телега на ремнях, в которую положены матрасы.

— Надо принести один из них сюда и, положив его на носилки, перенести больную. Идите за мной.

И они прошли в контору больницы.

— Как зовут молодую женщину? — спросил чиновник Рене.

— Элиза Дюшмен.

— Сколько ей лет?

— Двадцать два.

— Чем она занимается?

— Портниха.

— Где живет?

— На улице Делатур, в Пасси, номер 27.

— Замужняя?

— Девушка.

— Ваша родственница?

— Моя двоюродная сестра.

— Как ваше имя?

— Дюшмен, так же, как и ее. Я живу вместе с нею.

— Ее падение случайно?

— Да. Она ходила в Монтрейль к приятельнице, вероятно, сбилась с дороги и упала в трещину каменоломни и только чудом осталась жива.

— Бедная девушка! Вы, без сомнения, отвезете ее домой?

— Да.

— Это все. Теперь можете идти.

Оба приятеля поблагодарили чиновника и отправились переносить Берту в телегу Пьера Лорио, который уже ждал их у дверей.

Через пять минут больная спокойно лежала в телеге, тщательно укрытая.

— Куда прикажете ехать? — шепотом спросил Пьер.

— На Университетскую улицу, — тем же тоном ответил Этьен.

— Номер?…

— Я не помню, но так как вы поедете очень тихо, то мы пойдем с вами пешком и остановим, где надо.

— Хорошо, понимаю.

Пьер Лорио уселся спереди, и шествие тронулось в путь.

Переезд был очень долог, и было уже около четырех часов, когда телега остановилась перед маленьким павильоном сенатора.

Взглянув на ворота, Пьер вздрогнул.

— Мы сюда едем? — с удивлением спросил он.

— Да, что же тут удивительного?

— Даже очень много.

— Почему?

— Ты говорил мне о пустом доме…

— Ну, так что же?

— А в этом уже живут…

— Вы ошибаетесь, дядя. Павильон не занят уже давно и принадлежит моему лучшему другу.

— Очень может быть, но это не мешает, чтобы в него входили по ночам.

Этьен с удивлением взглянул на Пьера.

— Вы бредите, дорогой дядя, — сказал он.

— Совсем не брежу и вполне уверен в том, что говорю. Я два раза ночью возил сюда одного господина, который отворял калитку, входил в сад и снова выходил около часа спустя. Это казалось мне очень подозрительным, и потому я обратил внимание…

Доктор не сомневался в чистосердечии дяди, но думал, что тот, вероятно, ошибается.

— Вы ошибаетесь, — сказал он. — Рядом с павильоном находится другой, также стоящий в саду, и вход его очень похож. Вы, вероятно, спутали.

— Очень может быть, — прошептал кучер, нисколько не убежденный. — Тогда была ночь, и, кроме того, ты должен знать дом лучше меня.

— Я его знаю и убежден, что сюда уже давно никто не ходит.

— В таком случае, отлично.

Все было приготовлено к принятию девушки, которая, к ее величайшему удивлению, была осторожно положена на постель в совершенно незнакомой ей комнате.

Она хотела узнать, почему не отвезли ее в ее квартиру, но Этьен поспешно велел ей молчать.

— Умоляю вас, Берта, ни слова, — сказал он, — знайте только, что вы здесь под нашим надзором и, следовательно, в безопасности.