Чай она сразу не стала пить, а вот в кресле ей понравилось. Кресло было обращено к камину, который был сейчас растоплен и как мог, согревал кабинет.

Шаманка Морриган Пьющая Кровь, духовный лидер Леса была полной противоположностью своему дикому прозвищу. Это была невысокая, полноватая орчиха, с хитрым взглядом, сгорбленная под тяжестью прожитых лет. Её сероватая кожа была покрыта сетью глубоких морщин, как потрескавшаяся от скупого лесного солнца.

Её глаза… маленькие, очень тёмные и ясные, смотрели на мир с такой пронзительной мудростью и хитростью, что становилось не по себе. В них не было ни капли старческой немощи. Только острый, как лезвие, ум.

Я помнил, что она поддержала меня на совете и это дорогого стоило.

Она была одета в искусно выделанные шкуры и увешана десятками амулетов из костей, камней и перьев. В руке она сжимала посох из чёрного дерева, увенчанный черепом какого-то крупного хищника. От нее исходил терпкий запах сушёных трав, дыма и горечи ядов.

Морриган долго молчала, обводя зал своим всевидящим взглядом, словно читая историю замка по камням. Её взгляд задержался на мне.

— Ты позвал меня, Владыка Орды, говорящий с богами, — голос шаманки был скрипучим, как старое дерево, но в нём звучала нескрываемая сила. — Духи леса шептали мне, что ты много думаешь и ищешь ответы.

— Может, они и правы, духи Ваши, мать Морриган, — сказал я, садясь напротив неё. — Я ищу механики. Принципы работы. Я, до того, как пришёл сюда, много слышал о проклятии Леса Шершней и я отнёсся к этому проклятию с большим уважением. Однако пока что услышал только сказки и рассуждения Фомира про пустой грунт и камни.

— Камни это ерунда. А проклятие вполне себе существует, — коротко ответила шаманка, с достоинством сложив руки на груди.

Морриган хитро прищурилась, её морщинистые губы изогнулись в подобии усмешки. Она взяла со стола глиняную чашу с чаем, но не спешила пить. Она просто держала её в своих узловатых пальцах, глядя на меня поверх края.

— Ты не похож на других людей, Владыка Голицын, — проскрипела она. — У тебя в голове нет жажды власти и жажды золота. У тебя в голове шестерёнки как у гномьих часов. Ты хочешь разобрать мир на части и посмотреть, как он устроен. Довольно-таки опасное любопытство.

— Я не пытаюсь разрушить мир, а любопытство помогает мне выживать, — ответил я. — Так что насчёт проклятия Леса?

— Ты просишь рассказать правду, но отвергаешь сказки, — она покачала головой. — Глупый молодой человек. Ведь всякая правда начинается со сказки.

— Пусть так. Я доверюсь Вашему возрасту и мудрости.

— Так-то лучше, Владыка. Я расскажу тебе сказку, а ты уж сам решай, где в ней правда.

Она отставила чашу и устремила свой взгляд в огонь, словно читая в нём прошлое.

— Давным-давно, когда даже наши предки были молоды, этим замком правил человеческий князь. Не просто князь, а могущественный колдун. Он был одержим идеей вечной жизни и пытался подчинить себе саму природу. Он вырубил весь лес до последнего деревца, чтобы построить на его месте много-много деревень, собирать с них налоги и стать богатеем. Лес умер. Но дух Леса не исчез. И тут надо вспомнить про другую сказку, которая ещё старше этой истории.

— Я запутался, — попытался вставить я, но шаманка плавным жестом остановила меня.

— Это старая человеческая сказка, её рассказывают во всех частях Гинн, но относится она к Лесу Шершней.

Я покорно кивнул, хотя слегка сбился с мысли, только что был князь…

— Жил-был один маленький мальчик-орк. Родители его умерли, он голодал и однажды злые люди погнались за ним с целью убить, чтобы он не напоминал им, что этот мир когда-то принадлежал оркам.