— Он твой, — сказал мистер Фразьер. — И денег я не возьму. Точка.

— Я не могу… — начал Фрэнк.

— Он может, — громко сказала Ариэль, высвободившись из материнских объятий. — Папа, я хочу самую пышную, самую дорогую свадьбу из тех, что когда-либо видел этот город. И я хочу, чтобы Сара Шоу стала моей свидетельницей.

— Тебя ведь не вынуждают к браку некоторые обстоятельства? — спросила миссис Фразьер. В голосе ее было столько надежды, что все снова начали смеяться.

— Нет, мама, я не беременна. Я говорила тебе, что вначале должна закончить интернатуру. Как только мы вернемся в Эдилин и я открою тут свою практику, мы с Фрэнком подумаем о детях.

Миссис Фразьер посмотрела на Фрэнка, и тот поднял руки, давая понять, что сдается.

Рейчел с громким стуком распахнула дверь на кухню.

— У меня на кухне шесть пирогов, и тот, кто поможет мне убрать со стола, получит кусок.

Все, кроме Ариэль и матери, принялись убирать со стола.

Колин, с полными руками посуды, подошел к Джемме со спины и наклонился, так что его губы оказались на одном уровне с ее ухом.

— Как насчет того, чтобы украсть пирог и отправиться осматривать повозки? — Он еще больше понизил голос. — И может, даже заняться любовью в салоне «шмеля», сделанного в восемнадцатом веке?

— А ты уже там занимался любовью? — бросила она в ответ.

— Нет. Но я представлял все это в мельчайших подробностях.

— Мне нравится претворять фантазии в жизнь, — прошептала она.

Все крутились вокруг Ариэль и Фрэнка, поэтому никто не заметил, как Колин и Джемма выскользнули через заднюю дверь, захватив с собой ежевичный пирог, и направились к ближайшему из четырех стоявших в ряд «универсалов».

— Выбирай.

Она выбрала самый простой, зеленый.

— Трусиха, — сказал Колин, кивнув на остальные, каждый из которых имел свою ярко выраженную индивидуальность.

Они так и не доехали до «каретного сарая». Остановившись возле гостевого дома, где жила Джемма, они посмотрели друг на друга и направились в спальню. Одежда слетала с них, пока они туда бежали.

Джемма, голая, упала на кровать, а Колин накрыл ее сверху, ища губами ее губы и одновременно входя в нее.

Она упивалась его большим телом. Ей нравилась его сила, нравилось ощущать его сильные ноги между своими.

Только через час они оторвались друг от друга, откатившись в разные стороны, оба потные и удовлетворенные.

— Чтобы ты знал на будущее, — с трудом отдышавшись, сказала Джемма, — это был мой любимый десерт.

— Но ты еще не пробовала ежевичный пирог в исполнении Рейчел, — сказал он и, поднявшись, направился в сторону кухни.

Джемма подложила подушку под голову. Ей ужасно нравилось смотреть на него обнаженного. Колин вернулся с пирогом и большой ложкой-мешалкой и присел рядом с ней.

Он отщипнул кусок, прожевал, проглотил.

— Божественно!..

Наклонившись, он крепко поцеловал Джемму в губы. Когда она протянула к нему руки, он отстранился.

— Нет, еще нет. Я все еще сравниваю. — Он откусил еще немного пирога. — Хорошо. Да, очень хорошо. Я вижу достоинства обоих десертов. Не могу решить, какой из них лучше.

— Да? — сказала она, забрав у него ложку. Она понесла ложку ко рту, но так и не донесла. Вместо этого она позволила теплому сдобному и сладкому пирогу упасть на обнаженную грудь. — Вот незадача, — притворно нахмурилась она. — И как теперь я все это отмою?

Колин поставил блюдо с пирогом на столик возле кровати, затем повернулся к ней.