– Ты из меня дурака не делай!

– Боже упаси!

– И Господа всуе не поминай!

Крикнул он и тут же, спохватившись, суетливо оглянулся – не слышал ли кто его недостойные советского руководителя речи.

Заговорил уже шепотом:

– А что, если меня за такие звонки… потом…

– Да за что? Кишкин – мой бывший начальник. Знает меня. Я бы сама в приемную позвонила, но, боюсь, должность маловата. Секретарь даже слушать не станет. Вы – другое дело. Начальник не маленький! Вы вон даже… любому позвонить можете!

Падкий на лесть Семенов приосанился, однако сдаваться не собирался.

– Я – начальник в уголовном розыске, а там – транспорт и все такое.

– Так транспорт в ОГПУ! А мы с ОГПУ – братья!

– Какие еще братья? – опешил Семенов.

– Двоюродные.

Он раздул ноздри и взглянул волком. Анна заторопилась.

– Товарищ Семенов, если номер не захотят давать, попросите соединить и скажите, что по делу Чебневой. Владимир Александрович фамилию наверняка вспомнит. Ну уж если не вспомнит, тогда ладно, не буду больше приставать.

Семенов раздумывал еще целых пять минут, а потом согласился.

– Только смотри, если что, скажу, ты меня подговорила.

Звучало это настолько нелепо, что Анна чуть не рассмеялась.

– Спасибо, товарищ Семенов.

Начальник застегнул ворот, пригладил волосы и, сверившись с бумажкой, на которой был записан номер, наконец позвонил. Сказал все, как положено, и замер, ожидая ответа.

Наконец в трубке раздался чей-то голос. Слов было не разобрать, но Анна вдруг поняла – Кишкин!

– Да. Да. Так точно, – ответил Семенов и, глядя на нее испуганными глазами, протянул трубку: – Тебя.

– Ну здравствуй, Чебнева, – услышала она знакомый басок. – Не чаял услышать.

Она так обрадовалась, что ответила не сразу – справлялась с волнением.

– Чего молчишь? Язык от радости проглотила? Смотри, в обморок не грохнись. Излагай, что там у тебя за нужда.

После вмешательства Кишкина вопрос решился в срочном порядке, но тут возникла новая закавыка: их отказывались выпускать вдвоем.

– У нас это не приветствуется, – поджав губы, заявила тощая барышня в приемной. – Может выехать лишь один из супругов. Когда вернется, выпустим… то есть предоставим возможность выезда второму.

Анна была готова вспылить, но доктор решил все мгновенно:

– Поедет моя супруга Анна Симон.

Барышня подняла выщипанные бровки.

– Я доложу начальнику. Приходите… на следующей неделе.

Иван Павлович повернулся к Анне:

– Дорогая, подожди меня. Я скоро.

Пылая от негодования, она села на шаткую скамейку в темном коридоре и уставилась на затоптанный башмаками разного калибра пол, настраиваясь на долгое ожидание. Ей казалось, что еще мгновение, и она либо забьется в истерике, либо разнесет к чертям это заведение. Однако дойти до крайней точки кипения не успела: Симон вышел буквально через минуту.

– Все в порядке. Завтра разрешение на выезд будет готово.

– Как вам удалось?

– Старым проверенным способом, – усмехнулся Иван Павлович.

– Взятку дали?

– Тсс… Не так громко, если можно.

– Простите, я… мне кажется, немного не в себе.

– Понимаю, но вы должны держаться ради Маши. Уверен, она ждет вас.

– Но… как же вы, товарищ Семен? Ваш отец… Он хочет видеть сына.

– Я тоже хочу этого, но увидеть вас счастливой я хочу гораздо больше.

Это прозвучало слишком откровенно, и Анна смутилась. Неужели он рассчитывает, что их союз станет реальным? Ну что ж.