– Мари что-нибудь рассказывала тебе?

– Она не говорит по-французски, мадам.

– Но что-то же она говорит.

– Я разобрала только имя.

– Какое?

– Юта.

И Мишель, вздохнув, добавила:

– Наверное, так звали ее покойную мать.

Верный друг доминик

Жирар ожидал ее в холле, стоя перед зеркалом. Его раздражал криво повязанный галстук, но как он ни пытался исправить положение, ничего не выходило.

– Брось заниматься ерундой! – резко бросила Ида, появляясь из бокового коридора.

Доминик вздрогнул, но тут же расплылся в улыбке.

– Ида, королева моего сердца! Ты всегда появляешься, как солнце в дождливую погоду – неожиданно!

Ида, которая любила, чтобы ее повсюду сопровождали толпы восторженных почитателей, в принципе отрицала всякие неожиданные появления, поэтому уставилась на сияющую физиономию приятеля с подозрением.

– Сегодня ты льстишь как-то особенно неловко.

И продолжила издевательским тоном:

– Неужели Коко снова показала тебе на дверь?

– Она уехала с Хью Гровенором в Рокебрюн-Кап-Мартен, – обиженно сообщил Жирар. – Он собирается купить там участок земли.

– Должно быть, для того, чтобы Шанель построила там виллу. Неплохо. Лазурный берег – сладкая мечта модисток вроде нее.

Доминик поджал губы. Конечно, он все понимает, но зачем же втаптывать его в грязь?

Ида и Коко были антиподами во всем. Ида вся – пафос. А Коко ненавидела пафос. Ее стиль – простота и элегантность. Стиль Иды – непозволительная, бьющая в глаза роскошь. Простота вызывала в ней презрение, элегантность – скуку. А мода на бижутерию, которую пропагандировала Шанель, выводила Иду из себя. Ведь она терпеть не могла фальшивок. Ни разу не пользовалась придуманными Коко духами, которым та дала свою фамилию, хотя втайне не отрицала их оригинальность. Ида сама была символом оригинальности. Впервые дамские духи даже отдаленно не напоминали запах известных цветов, а это было вполне в духе Иды. Но духами Коко пользовался весь мир. А там, где все, места для Иды не было. Именно по этой причине она отказалась от знакомства с Эрнестом Бо, русским эмигрантом, придумавшем для Коко эту композицию. Вдруг и ее духами станут пользоваться все! Это катастрофа! По той же причине она ни разу не повернула головы, проходя мимо бутика Коко на улице Камбон. По ее мнению, наряды и шляпки плебейки Шанель были лишены фантазии.

Жирар прекрасно знал это, но все равно обиделся. Ида, разумеется, богиня, и им с Коко не ужиться никогда, но ведь они с Рубинштейн друзья, а друзьям нужно прощать маленькие слабости. Он же прощает. И не только маленькие!

– Мне нужно рассказать тебе нечто важное, – не обращая внимания на поджатые губы, заявила она и, схватив за руку, потащила его в садик за отелем.

«Случилось нечто-то из ряда вон выходящее, если Ида собирается уединиться в укромном уголке», – догадался Жирар и сделался серьезен. Его подруга не любила расслабленности и шутливости в по-настоящему важных делах.

Тут он заметил, что Ида одета с необычной для себя скромностью: ни тебе тюрбанов, ни летящих оранжевых балахонов, ни золотых браслетов. Это окончательно настроило его на деловой лад, поэтому, когда Ида села за столик и посмотрела ему в лицо, его взгляд был исключительно сосредоточенным.

Ида улыбнулась про себя. Именно за сообразительность она и любила Доминика Жирара, поэтому рванула с места в карьер:

– Я стала свидетелем преступления, но пока не знаю, какого именно.

Доминик с минуту молчал, переваривая услышанное.

– Ты способна сейчас изъясняться логично? – наконец поинтересовался он.

– Не уверена, но попробую.