Не привыкший ничего откладывать в долгий ящик, Доминик взял Иду за руку.

– Ты должна немедленно избавиться от него.

– От кого, Доминик?

– От ребенка. Не спорь. Это единственно разумное решение. Ради твоей безопасности. Тебя могут обвинить в пособничестве и … Бог знает, в чем!

– Предлагаешь утопить ее в Сене?

– Не смешно, моя дорогая!

– Ты прав, – согласилась она и добавила по-русски: – Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно.

Жирар не понял ни слова и потому забеспокоился еще больше. Когда Ида начинала говорить на родном языке, это могло означать все, что угодно, но только не душевное спокойствие. Сейчас, похоже, крайнюю степень смятения.

– Ида, – проникновенным голосом произнес он, собираясь настаивать на своем.

Но та вдруг выпрямилась. Глаза полыхнули инквизиторским огнем.

– Я выведу Вольдемара на чистую воду и спасу ребенка!

Господи помилуй! Антигона! Жанна д’Арк! Мария Антуанетта перед казнью!

Жирар почувствовал, что начинает проникаться ее пылом, но тут же осадил себя. Погибельное влияние этой женщины приведет к краю пропасти обоих, поэтому он должен сохранять хладнокровие.

– Объясни, как ты собираешься заставить его сказать правду?

Ида усмехнулась.

– Я соблазню его.

Если бы Жирар не сидел на стуле, он бы упал.

Она сведет его в могилу! Для его расшатанных нервов подобные выкрутасы уже чересчур.

– Пресвятая Богородица! Подумай, что ты несешь! Собираешься переспать с предполагаемым преступником. Этим ты лишь утяжелишь свою учесть!

– Не забывай: мы не оформили развод. Я все еще мадам Горовиц. Кто упрекнет меня в преступном умысле?

– А если он не признается?

Ида посмотрела уничижительно. Жирар прижал ладонь к губам.

– Прости. Не надо было так говорить. Я же знаю: перед тобой не устоит ни один мужчина. Но ведь это ужасно опасно. Он может разгадать твою хитрость.

– Вольдемар самоуверен, как все мужчины, и не сомневается: я ни о чем не подозреваю. А насчет остального…

– Как узнать, откуда взялась девочка? Чей это ребенок? Ведь ее необходимо вернуть.

– Это потом. Сейчас надо заняться кузеном.

– Он же пропал!

Ида отпила из бокала и ответила с незнакомой Доминику интонацией:

– Но этот момзер таки снова появился! Поганый бехайм будет так делать, пока я не дам согласие оставить ребенка! Мачер несчастный!

Жирар хотел уточнить насчет непонятых им «момзера», «бехайма» и «мачера», но тут Ида стукнула кулачком по столу и объявила:

– Я вытрясу из него все, даже его гнусную душонку! Или я не Ида Рубинштейн!

– Ты – богиня! – не смог удержаться Жирар.

– Я знаю, – небрежно бросила она.

– Какую помощь ты ждешь от меня?

– Пока не понимаю, но чувствую, что она может понадобиться. Сейчас мне нужно было просто проговорить все это, чтобы…

– Разделить проблемы с другом? – подсказал Жирар.

Он ожидал, что Ида начнет все отрицать. Разделить проблемы? С какой стати! Свои проблемы она привыкла решать сама и всегда отлично справлялась!

Ида взглянула на него мудрыми семитскими глазами.

– Ты единственный, на кого я могу положиться в семейных делах.

Потянувшись, Доминик поцеловал ее худую длинную руку чуть ниже локтя.

Итак, произошло преступление, но Ида не хочет вмешивать в дело жандармерию, потому что оно семейное.

Ну что ж. Лучший адвокат Парижа знает толк в семейных делах.

– Как только… получишь от Вольдемара сведения, – специальным адвокатским тоном произнес Жирар, – ты должна немедленно связаться со мной.