Он минуты две постоял у двери со слегка заторможенным видом, и тут к нему подскочил Семен. Это у нас в группе был такой переросток, ему исполнилось шесть, но его, сына воспитательницы, оставили с нами. И он отнимал у всех игрушки, не насовсем, а так: поиграет и отдаст. Как бы право первой ночи.

    Тут еще вот что нужно учесть: все дети, когда их родители первый раз приводят в детский сад, слегка напуганы. Некоторые вообще только через месяцы приходят в естественное состояние. Ну и у Антона тоже вроде бы напуганный был вид. Поэтому Семен так запросто к нему подвалил и хотел забрать зайца. Я, например, свою игрушку ему сразу отдал: он на полголовы был нас больше. Антоха же вцепился. Семен дернул сильнее и толкнул его - так, что он стукнулся головой о дверь. И тогда Антон впервые при мне продемонстрировал знаменитый удар. Он затылком ударил Семена в лицо, тот сразу заорал, закрылся, и все увидели, что между пальцев у него потекла кровь из носа. Мы тоже закричали, прибежала воспитательница, то есть его мать, и Антон был поставлен в угол. Я этот случай, когда он впервые появился в моей жизни, хорошо помню.

    А потом нам запретили рисовать. То есть сначала я его привлек к этому делу, и мы стали рисовать вместе.

    Сам Кирилл полюбил водить по бумаге карандашом, зажав его в кулаке, еще не научившись ходить. Увидев, что иногда у него вырисовывается кое-что осмысленное, родители стали покупать ему альбомы для рисования. Когда же альбомы заканчивались, а денег на их покупку не было, мать, которая работала машинисткой в редакции, приносила пачки рукописей. Все эти рукописи, которые авторы не забирали в срок, были напечатаны на одной стороне бумаги, другая же оставалась белой. Кирилл рисовал дома с утра до вечера, и рисование заменяло ему многие игры.

    Однажды, когда ему подарили очередной альбом, он принес его с собой в детский сад, чтобы и там заняться любимым делом. Мать дала ему с собой несколько цветных карандашей, и мальчик, разложив свое хозяйство на низком столике, принялся рисовать. Его и Антона приводили в группу раньше всех, поэтому сначала в игровой комнате было свободно и тихо, а затем, минут через тридцать, она наполнялась детьми. Третьим обычно появлялся Семен, тот самый сын воспитательницы Семен, но его по какой-то причине в тот день оставили дома - может быть, была выходной сама воспитательница.

    В общем рядом с Кириллом тогда был только Антон. По-видимому, он впервые в жизни наблюдал за процессом рисования, а карандаш разглядывал и ощупывал, как папуас, получивший этот загадочный предмет в подарок от Миклухо-Маклая. Естественно, что, исследовав карандаши один за другим, он тут же решил присоединиться к Кириллу. К счастью, альбом был велик, за столиком тоже места хватало, и они стали рисовать вместе, слегка подталкивая друг друга локтями. Скоро весь альбом был изрисован, а жажда творчества только-только разгорелась. И тогда Кирилл вспомнил, что в кабинете у заведующей есть точно такие листы бумаги, какие машинистка-мать приносила ему с работы. Вдвоем они прокрались по коридору к незапертой двери, захватили ту бумагу, что лежала посередине стола, и с увлечением снова взялись за работу.

    Если в альбоме они рисовали батальные сцены - стреляющие танки, самолеты и корабли, то теперь принялись изображать животный мир земли в игровой комнате: на стене висела большая карта двух полушарий, украшенная стадом слонов, тигров, жирафов, белых медведей и оленей с раскидистыми рогами. Причем Антон, который впервые в жизни взял в руку карандаш и поначалу рисовал все то же самое, что и Кирилл, на этот раз проявил самостоятельность - все его звери грозно скалили зубы и громко рычали. То есть рычали, конечно, не они - за них рычал Антон.