Что он живет впроголодь, Кирилл сообразил месяца через три. Однажды на большой перемене Антон встал неподалеку от буфета и выставил на продажу репродукцию картины Питера Брейгеля в деревянной рамочке. Его окружили ученики, кто-то спрашивал, откуда он ее взял, кто-то пытался сбить цену Когда репродукция была продана, Антон сразу устремился в буфет и, отстояв в очереди, накупил себе немыслимое количество котлет на кусках хлеба и несколько стаканов чая без сахара. В это время прозвучал звонок, и он стал проглатывать котлеты, почти не жуя. А оставшиеся сложил в полиэтиленовый мешок и унес с собой, чего до него не делал никто.

    На другой неделе Кирилл снова увидел его у буфета с репродукцией в рамке - на этот раз Антон продавал работу Сальвадора Дали. Тогда в Советском Союзе увидеть альбомы и классика Брейгеля, и сюрреалиста Дали было практически невозможно. Разве что в какой-нибудь книге под названием «Критика западного искусства». А тут - отличные репродукции. Лишь через год, когда Кирилл узнал, что в академической библиотеке выдают даже запрещенного Дали, он все понял. Там, где полагалось красоваться репродукциям, зияли пустые места.

    -  За год он опустошил академическую библиотеку, - рассказывал Кирилл Агнии. - Эти изрезанные альбомы и сейчас там стоят. Возьмите их и убедитесь сами - отсутствует самое ценное. Это Антон поработал. Правда, теперь, благодаря его славе, те альбомы стали музейными экспонатами - к ним прикасалась рука самого Шолохова. Но я-то на него и тогда не очень разозлился. Когда несколько дней не ешь, чего не сделаешь. У нас некоторые в буфете покупали пирожные, всякие кексы, а он - только котлеты, черный хлеб и несладкий

    Из художественной школы их с Кириллом исключили за формализм.

    «Объяснить, - написала Агния, когда дошла до этого места в своем тексте. - Тем, кто родился после восьмидесятых, это понять трудно». А случилось обычное дело: обкомовскому начальству взбрело повторить подвиг Никиты Сергеевича Хрущева. Начальство неожиданно заглянуло на выставку работ молодых, и там ему чрезвычайно не понравилась картина «Демонстрация». На лицах у демонстрантов и у тех, кто стоял на трибуне, было что-то звериное. А Дворцовая площадь, уставленная красными флагами, так странно выгибалась, что напоминала кровавую чашу.

    -  Кто художник? - строго спросил партийный вождь городского штаба.

    -  Антон Шолохов. Талантливый парнишка и работать готов - сутками! Правда, слишком уж своевольный.

    .- Пусть своевольничает за стенами школы, - определило начальство судьбу Антона. - То, что вы здесь повесили, называется не своеволием, а политической диверсией.

    Неодобрительно оно отозвалось и о работе Кирилла.

    Через две недели их приняли в эрмитажную бригаду такелажников. Днем они перемещали картины в тяжелых рамах, Иногда и скульптуры. А в свободное время каждый занимался творчеством. Антону разрешили копировать картины Рембрандта и Эль Греко. И посетители постоянно видели его в зале с мольбертом. Изучить каждое движение кисти большого мастера - это уже отличная школа.

    Спустя год директор Эрмитажа разрешил устроить выставку произведений технического персонала. Выставка просуществовала три дня. Слухи о ней разошлись заранее, и к открытию выстроилась грандиозная очередь. Однако на третий день появилось все то же обкомовское начальство, и пришлось немедленно объявлять о закрытии экспозиции. А газетам - переверстывать уже набранные полосы. Упоминать о выставке начальство запретило настрого. А ребят снова изгнали. Теперь из Эрмитажа.

    -  Но, знаете, мы не пропали, - проговорил Кирилл, попивая очередной кофе.