-  Аркунечка, голубь мой, я иду!

    В ту же секунду дверь ванны распахнулась, и в ней появилась во весь громадный рост Клавка из цирковой обслуги. Голая. От неожиданности она громко взвизгнула.

    -  Что там такое? - спросил из комнаты Аркадий.

    -  Аркунечка! - пролепетала, как бы предупреждая об опасности, Клавка.

    И тут же появился совершенно голый Аркадий.

    На мгновение лицо его сделалось растерянным. Но только на мгновение. А потом он спросил тем недовольным голосом, каким отзывался, ко. да Ника принималась будить его утром:

    -  Чего так рано?

    Небесный грохот уходил в сторону, но дождь продолжал хлестать по лужам, распластанным на асфальте. Ника промокла в первые же мгновения. Она бежала по улице из дома, в котором прожила почти десять лет, и ей было совершенно все равно какое она сейчас производит впечатление. Хорошо хоть туфли сообразила прихватить из прихожей.

    В этой самой прихожей несколько минут назад голая Клавка возвышалась над ней как гигантская статуя. Глаза Ники были где-то на уровне складок белого Клавкиного живота с коричневой бородавчатой родинкой.

    -  Чего так рано, а? - недовольно повторил Аркадий. Видимо, от растерянности забыл все остальные слова.

    Получалось, что это она, Ника, виновата в той мерзости, которая перед ней происходила.

    -  Стерва! Какая стерва! - выговорила Ника, нагибаясь и ловя рукой раз за разом спадавшую туфлю.

    Эта тридцатилетняя дылда, Клавка, сметала с арены опилки и раскатывала огромной ширины ковровые подстилки. Ничего большего ей доверить было нельзя. Про нее говорили, что она готова переспать с любым, у кого хоть что-нибудь болтается между ног, а особо злые языки шутили по поводу циркового ослика Фили. У нее и прозвище было соответствующее - Скважина.

    -  Ну и нашел же ты, с кем связаться! Скважину привел! - слова Ники прозвучали почти, как стон.

    -  А ты-то, ты-то! - завизжала Клавка, переступая босыми ногами. Она и в обычных ситуациях обожала скандалить по любому пустяку. Только тогда чувствовала себя королевой. - Тебя только в микроскоп разглядывать. Как вошь! Аркуня, у нее хоть дырка-то есть, или ты ей куда в другое место всаживал?

    -  Заткнись! - угрюмо проговорил Аркадий. - Есть у нее дырка, получше твоей.

    Именно эти слова Нику и добили. Чтобы ее сопоставляли с какой-то уродкой, дебилкой, шлюхой! Да еще на самом плебейском уровне! Она выскочила из прихожей и, не дожидаясь лифта, помчалась по лестнице.

    Ника плохо представляла, куда идет и зачем. Очнулась она вблизи дома, где была около часа назад, где с ней так красиво, умно и весело разговаривали. Только тут она увидела себя со стороны. Давно промокшая насквозь одежда девочки-отличницы облипала тело, но что еще хуже - она тряслась от жуткого озноба. Ледяной ветер, который взялся неизвестно откуда, казалось, продувал насквозь.

    Пока она поднималась в лифте, вокруг ног с одежды натекла лужа. Ника и в прошлый раз едва-едва дотянулась до звонка, а теперь ей пришлось подпрыгивать, чтобы нажать на кнопку. «Скажу, что потеряла ключ, промокла, дома никого нет, - думала она, - друзья Антона наверняка еще здесь. А я попрошусь в ванную. Главное, закрыться и отогреться. И чтобы ко мне никто не лез»;

    -  Сейчас-сейчас, - услышала она голос Шолохова и уже по его интонации поняла, что он в квартире один.

    -  Что с вами, девочка моя! - сказал он.