-  Что с вами, девочка моя! - сказал он.

    Она хотела что-то ответить, но вместо этого губы ее повело на сторону, и она громко всхлипнула.

    Вид у нее был настолько жалкий, что Антон, видно, сообразил все сам, а что не сообразил, то вообразил. Он схватил ее за плечи и почти силой впихнул в ванную.

    -  Быстро запускай горячую воду, все снимай и сиди. Где-то у меня с собой аспирин.

    Она сидела по горло в горячей воде, но ее продолжала колотить дрожь. Никакой задвижки в двери ванной не было. Антон постучал в дверь.

    -  Ой, не надо! - вскрикнула она, но он уже заглянул в щелку.

    -  Я тебе сделал шипучий аспирин, наш, французский. Его надо выпить в горячем виде. Держи. - И он протянул фарфоровую кружку. - Осторожно, горячий. Да не прячься ты! - сказал он, садясь на край ванны и видя ее судорожные попытки прикрыть одной рукой то, что было над водой. - Я, знаешь, сколько этих ню нарисовал… Можешь считать меня медсестрой, хотя нет, медбратом.

    -  Спасибо, - ответила она так тихо, что сама еле расслышала свой голос из-за шума воды.

    -  Я что хочу сказать. - Антон продолжал сидеть на краешке ванны, и голос его звучал смущенно. - Ты же тут век сидеть не будешь, а дамскую одежду я с собой не вожу, сама понимаешь… Ага, уже улыбаешься! - заметил он обрадованно. - Но у хозяина квартиры, это мой друг, есть дочка. Сейчас-то она взрослая. Я тут порылся в шкафу, кое-что нашел - старое, но чистое… - Она представила себя в застиранном детском фланелевом платьице и решила пока не отвечать. - Еще есть мой халат, махровый. Он совсем новый. Правда, тебе будет длинноват, красавица…Так что лучше?

    -  Твой халат, конечно, лучше, - выговорила она.

    -  Я тоже так думаю, - согласился Антон и пошел за халатом.

    Семья, которая уступила Антону квартиру, была наверняка очень домашней. У ванны лежал удобный красивый коврик, на стене, рядом с ее мокрой одеждой - большая мягкая махровая простыня. Над раковиной - зеркало, в красивой раме.

    Она стояла, закутавшись в простыню перед зеркалом, когда Антон вошел снова.

    -  Принес халат, красавица!

    Она позволила ему снять простыню, чтобы накинуть халат. И когда он развернул Нику лицом к себе и стал, едва касаясь губами, целовать ее слегка влажные плечи, сама потянулась к нему и обняла за шею. Он стоял перед ней, нагнувшись, в джинсах и футболке, и она шепнула ему прямо в ухо:

    -  Что это на тебе такое надето, давай, снимай.

    И тогда он, завернув ее в халат, понес в комнату.

    За окнами снова грохотал гром, видимо, нагрянула новая гроза, в комнате был полумрак, его время от времени изгоняли молнии. А ей было так хорошо с Антоном, как никогда и ни с кем в жизни. Правда, у нее и был прежде только Аркадий.

    -  Знаешь, я ведь сначала думала просто ему отомстить, - прошептала Ника, когда они совсем обессиленные легли рядом, и она положила голову ему на грудь.

    -  А теперь? - спросил он.

    -  А теперь я ничего не знаю. И не хочу знать. А хочу я, чтобы мы были вместе. Всегда.

    -  Ты, это самое, вообще-то прости меня. Ну дурак был, поддался этой сучке. Я ж ее сразу погнал.

    Аркадий стоял около Ники, и вид его был виноватый. Клавка, та вовсе пряталась по другую сторону зала.

    -  Ты только не уходи, слышь! Не уходи из номера!

    Ника глядела на него с жалостью: муженек ее явно поглупел, причем за один лишь день.