— Будь благословен ты, о Господь, наш Бог, Царь Вселенной, который… — Сильная уже начал произносить благословение, когда его прервал настойчивый стук в дверь.

Гости огляделись по сторонам. Все были на месте, больше никого не ждали.

— Хмм, — Сильван извинился и, провожаемый любопытными взглядами, пошел к двери. — Что тебе… — начал он и вскрикнул от неожиданности, а в дом, проскочив мимо него, ворвался странный, промокший до нитки, маленький человек.

— Спрячьте меня! Укройте меня! — закричал незнакомец, вцепившись в одежду Сильвана. — За мной охотятся!

Он тяжело дышал и буравил взглядом хозяина дома.

Иоиль встал и оттащил сухопарого тощего незнакомца от Сильвана.

— Я Симон! — заявил незваный гость. — Симон из Арбела! Ты помнишь меня? Как-то раз ты приезжал в Гергесу, на той стороне озера. Ты тогда еще спрашивал меня насчет свиней. Свиней, которых там держат язычники. Свиньи! Помнишь?

— Прости, приятель, но что-то не припоминаю. — Сильван смутился.

— Здесь ведь нет римских соглядатаев, правда?

Смуглый кривоногий Симон, не дожидаясь дальнейшего приглашения, шагнул в глубь комнаты и обвел взглядом собравшихся.

— Не припоминаю, что встречал тебя, не говоря уж о том, чтобы приглашать тебя в мой дом в ночь семейного праздника, — холодно произнес Сильван, уклонившись, когда Симон снова попытался ухватиться за его одежду.

— Да, но Ханука должна быть не просто семейным праздником! — заявил тот с уверенностью человека, имевшего полное право здесь находиться и даже пенять Сильвану за то, что тот, вопреки обычаю гостеприимства, не предлагает ему снять плащ и обмыть ноги. — Это… это праздник свободы! Он предназначен не для детей, а для тех мужчин и женщин, которые готовы отдать свои жизни за свободу!

— Еще раз повторяю: я тебя знать не знаю, и ты вломился в чужой дом без приглашения. Покинь его добровольно, или мне придется выставить тебя силой, — Похоже, Сильван счел этого человека опасным. — К слову, не явился ли ты ко мне с оружием? Симон вскинул руки, так что взметнулись полы его плаща.

— У меня нет ничего, — заявил он, — Ничего, что могло бы дать римлянам повод схватить меня.

— Вот и уходи. — Сильван бросил взгляд на Иоиля, давая понять, что, возможно, им придется выставлять этого наглеца взашей.

— Укройте меня! — повторил Симон, причем слова его звучали скорее как приказ, чем как просьба. — Римляне… они, возможно, гонятся за мной. Я возглавляю группу воинов… мы встречаемся тайно на полях близ Гергесы, где живут одержимые… мы противостоим Риму во всем. Мы обучаемся, дожидаясь того дня, когда…

— Ни слова больше! — оборвал его Сильван. — Я не желаю ничего об этом слышать. Я не хочу иметь к этому никакого отношения. И не дам тебе убежища. Если за тобой охотятся, укрывайся за городом, среди скал, в пещерах — это подходящие места для таких, как ты.

— Но в Гергесе ты произнес тайное слово «свинья»! — возмущенно воскликнул пришелец.

— Я езжу в Гергесу по делам. — ответил Сильван. — К одержимым при этом не суюсь, да и зачем бы мне это понадобилось? Они живут среди скал, некоторые из них носят оковы, все они отверженные, многие из них опасны. И тебя я в своих поездках не встречал.

— Но ты спрашивал кого-то о свиньях! Я сам слышал!

Этот человек негодовал так, будто его предали.

— Значит, дело было в самой Гергесе, а не в обители одержимых.