И в этот момент, глядя в упор в отвратительные глаза навыкате, Марии показалось, что она и впрямь почувствовала, как нечто шевельнулось у нее внутри, переместилось, как бы освобождая место. А потом освобожденное пространство заполнилось — Пазузу оказался в ней и устраивался поудобнее, тесня ее собственную душу. Мария ахнула, ощущая, что ей тяжело дышать. Откуда-то из глубины сознания пришло понимание того, что Ашера приветствует товарища, а потом и ощущение нового, мерзостного и зловредного присутствия. К двум демонам присоединился кто-то третий, чье имя она не знала. Теперь в ней пребывало три нечистых духа, три гнусных демона, ворочавшихся и извивавшихся, отвоевывая для себя место.

— Я сказал, идем! — Иоиль потянул ее за руку. — Мы никогда не доберемся до места, если будем останавливаться у каждой торговой палатки.

Мария, спотыкаясь, последовала вперед, чувствуя, что ноги едва повинуются ей. Она пошатнулась и натолкнулась на Авигею, которая недоуменно обернулась. Мария, в свою очередь, тоже оглянулась, чтобы снова посмотреть на статую Пазузу.

— Похоже, этот бог произвел на тебя впечатление, — сказала Мириам. — Почему? Он такой безобразный. Если уж выбирать иноземного бога, я бы определенно предпочла Асклепия.

Тем временем торговцы из расположенных по пути лавок наперебой зазывали прохожих, предлагая самые разные товары — горки неизвестных пряностей самых ярких цветов, дивные ковры, развешенные в похожих на пещеры задних помещениях, высушенные стручки и семена из Аравии, мед из Северной Африки, полированные медные чаны. Потом на пути оказалась еще одна лавка с амулетами и статуей суровой богини с множеством округлых грудей. Когда они попытались пройти мимо, торговец высунулся и махнул им рукой.

— Зачем вы останавливались у Пазузу? Плохой бог. Бог ветров — приносит обжигающие суховеи и насылает болезни. Пускает стрелы недуга. Держитесь от него подальше. — Он помахал маленьким изображением своей богини. — Артемида! Материнство! Плодовитость! Никаких болезней! Лучше!

Терпение Иоиля иссякло.

—. Мы не почитаем других богов! — рявкнул он.

— Почему? — Торговец, похоже, удивился.

Наконец они выбрались из тесного, темного проулка на более широкую улицу, и Иоиль вздохнул с облегчением.

— Ну и местечко! Мне кажется: каждый, кто держит там торговлю… — Он не договорил и лишь покачал головой.

Мария по-прежнему ощущала внутри себя чуждое присутствие, но ей не оставалось ничего иного, как идти вместе со всеми, пытаясь держаться прямо. Ее состояние походило на то, что она испытывала, будучи на сносях, но ведь тогда оно доставляло ей радость и скрывать свое положение не было нужды.

— Вот!

Иоиль остановился перед широким дверным проемом, за которым находилось просторное помещение, по обе стороны от входа уставленное рядами глиняных амфор различных размеров, от больших, по пояс взрослому мужчине, до совсем крохотных. Их окраска менялась от темной, землисто-коричневой, до почти красной.

Хозяин, толстяк, похожий на один из своих округлых сосудов, встретил покупателей на пороге и любезно их приветствовал. Звали его Руф, и он был известен как человек, который никогда не упустит выгодную сделку.

— Я Иоиль, представитель семейного предприятия Натана из Магдалы, а это мои помощники Иаков и Ездра. — Двое его спутников поклонились. — Я направил тебе послание с указанием наших потребностей. Как я понимаю, для свадьбы Антипы потребуется значительное количество нашего гарума.

Хотя Руф и пытался не подать виду, насколько впечатлило его услышанное, у него непроизвольно поднялись брови.

— Ах да. И о каком количестве пойдет речь?

— Пировать будут семь дней… Я не имею представления, сколько соберется гостей, но думаю, что пять сотен… Возможно, нам понадобится одиннадцать сосудов с вином.