Но вместе с тем моего самообладания хватило, чтобы не бежать, сломя голову, а начать медленно отступать. Само собой, спиной вперед. Так я и дошел до света. А после без всяких приключений выбрался наружу.

Встретила меня практически гробовая тишина. Сначала я думал, что это моя команда испугалась за своего босса, однако реальность оказалась гораздо прозаичнее. Они испугались за себя.

А как иначе, когда вокруг собралось с десяток громил с туповатым выражением лица, слабо восприимчивых к магии. Я даже узнал двоих — один стоял возле дворца князя, а другой приходил на аудиенцию к воеводе. Как там, Ипат Коловрат?

Именно этот громила, превосходящий в росте и мощи даже своих собратьев, сейчас внимательно смотрел на меня. Вот только взгляд его не был тупым. Скорее, наоборот. Не покидало ощущение, что меня жестко обманывают. И все происходящее здесь не то, чем является на самом деле.

— Доброго дня, — я подумал и даже чуть склонил голову. Но не сильно. — У нас тут случилась небольшая стычка с суккубой.

Коловрат медленно, будто его шея давно проржавела, перевел взгляд на труп нечисти. К слову, тоже уже скукожившийся, как сгоревшая бумага. А потом опять посмотрел на единственного рубежника в этих дебрях.

— Извините, но на меня эти штучки не действуют. Я знаю, что вы нормальный. Стали бы волоты читать друг другу книги, если не могут связать и пары слов? Так что либо давайте перестанем играть в эти игры, либо я пошел.

Вот теперь у Ипата (может, волоты это звание в насмешку ему дали?) залегла морщина между бровями. Впрочем, морщина, как и сам Коловрат, мощная. Он позволил себе помолчать пару секунд, после чего абсолютно нормально ответил:

— Ну хорошо, рубежник. Пойдем, поговорим.

Глава 21

Волоты оказались весьма обстоятельной нечистью. Хотя я все никак не мог их соотнести с последним словом. В моем понимании нечисть — что-то небольшое, компактное, способное влезть в портсигар. Глядя же на этих великанов хотелось придумать какое-то новое слово. Или хотя бы не говорить уже существующее.

Что до обстоятельности — она заключалась в поселении. Насколько я уже понял из обрывков сведений, волоты пришли сюда относительно недавно. Однако в силу определенных причин они вынуждены были здесь обосноваться. О чем дивьи люди очень сокрушались.

Начать хотя бы с того, что их лагерь оказался обнесен невысоким (всего-то метра в два с половиной) частоколом из местной сосны. Я уже не стал никому говорить, что здешние места — заказник. И рубить тут деревья не очень принято. Не хотелось начинать новое знакомство с непонимания.

С домами вышло попроще. Волоты то ли думали, что они здесь ненадолго, то ли решили быть эко-френдли. Однако вместо изб в лагере красовались приземистые землянки на двух-трех существ. Понятное дело, весьма внушительных существ.

В моем понимании, землянка — это нечто крохотное, где все время бьешься головой о потолок. Нет, наверное, волоты тоже хвастались друг перед другом шишками и ругались на застройщика. Однако для меня эти вкопанные в землю хижины представлялись целыми дворцами, возведенными по программе «Доступное жилье в деревне».

Что я отметил сразу, в отличие от поселения дивьих людей, — здесь домишки оказались расставлены в строгом порядке. Словно по линеечке. Единственная изба, выделяющаяся среди прочих размерами и асимметрией, была возле лобного места. Не того, где из красивой и гламурной жизни выгоняли за МКАД участников «Дома 2», а обычного кострища с ошкуренными и толстыми стволами деревьев рядом. Видимо, на них вольные слушатели и терли свои шкуры, когда очередной акын читал книжку.

Еще в лагере было несколько собак. Самых обычных, бродячих, если судить по окраске. На моих глазах один из волотов бережно погладил здоровенную псину. Это немного воодушевило.