Дом Галины Селиверстовой стоял на отшибе, отгородившись от прочих строений невысокой оградой. Виталий Викторович и Валентин Рожнов вошли во двор Селиверстовой через незапертую калитку и затопали по узкой расчищенной тропке, по обе стороны от которой поднимались высокие стены снега. Деликатно постучали в дверь. Им тотчас отворила женщина, одетая в длинную ночную сорочку с накинутой на плечи шалью; объемная грудь находилась в плену тугой эластичной материи. Было ей годков тридцать или около того. Пышнотелая, пышущая здоровьем, она совсем не походила на вдову, каковых майор Щелкунов за последние несколько лет повидал немало. У тех были совершенно иные лица и выражения глаз были другими, как если бы из них вынули душу, по большей части они были исхудалыми, изнуренными тяжелым трудом. А эта, кажется, была вполне довольна своей жизнью…

Что ж, и такие тоже встречаются.

— Вам кого? — с нотками некоторой суровости поинтересовалась женщина. Жесткая линия губ выдавала твердый характер.

В таких районах, как Калуга, все друг друга знают. Чужаков не привечают. А может, какими-то неведомыми органами чувств хозяйка распознала в гостях сотрудников милиции.

— В дом зайти можно, барышня? — весело поинтересовался Рожнов и, не дожидаясь ответа, оттеснил хозяйку плечом. Достав из кармана пальто пистолет, он по-хозяйски прошел в дом.

Следом вошел Виталий Викторович, держа в руках «ТТ».

— Мы из милиции. Где он? — оглядев комнаты и кухню, спросил начальник отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством.

— Кто вам нужен? — изобразила на лице удивление хозяйка дома. Получилось недостоверно. Актриса из нее так себе… Но в голосе ни дрожи, ни страха — к визитам милиции вполне привычная.

— Калина где? — повторил вопрос Щелкунов.

— Какая еще такая калина? — недоуменно вскинула белесые брови Галина Селиверстова. — Нет у меня ни калины, ни малины, спросите лучше у соседки, что напротив, она в лесу калину собирает, а потом на рынке продает. В прошлом году едва ли не половину бочки набрала! И пистолеты зачем? Может, и так бы поделилась, если бы по-нормальному попросили.

— Ты тут дурочкой не прикидывайся, будто бы не знаешь, о ком речь идет, — глянул на нее исподлобья Рожнов.

— Где Степан Калинин, твой полюбовничек, с которым ты сейчас проживаешь? — вмешался в разговор Щелкунов. — Молчишь… Ладно, тогда позже поговорим. Нет у меня желания с тобой разглагольствовать дальше. Собирайся давай! Пойдешь с нами.

На лице хозяйки дрогнули мышцы, отчего оно на какое-то мгновение приобрело асимметрию.

— Это куда же? — с неподдельным испугом глянула на Виталия Викторовича хозяйка дома.

— К нам в управление милиции, — жестко ответил Щелкунов. — Посидишь в камере, подумаешь как следует. Может, ума немного наберешься, что-то путное в голову придет. А коли ничего не надумаешь, то из свидетельницы вмиг станешь соучастницей преступления. Вот тогда пойдешь по этапу!

— Какого еще такого преступления? — испуганно проговорила женщина, превратившись из нагловатой, бесцеремонной держательницы притона в обыкновенную глуповатую бабу, озабоченную собственным благополучием.

— Убийства, дорогуша! Убийства! — снова встрял в разговор Рожнов, нагнав еще большей жути на вдовушку.

— Невиноватая я ни в чем, не знаю я ни о каком убийстве, — плаксиво заверила Рожнова Галина и перевела взгляд на Щелкунова. — И чего сразу-то в камеру? — пошла она на попятную. — Нету у меня Калины.