— Где он тогда может быть? — в упор посмотрел на Селиверстову Виталий Викторович.

— А мне почем знать? Он мне не докладывается, — последовал не очень твердый ответ. — У него своя жизнь, а у меня своя. Придет, поест, переночует и опять куда-то уходит.

— Когда должен прийти?.. Молчишь? Ну молчи-молчи… Собирайся давай. Некогда мне тут с тобой валандаться, — снова посмурнел майор, делая вид, что он и впрямь намерен забрать с собой Селиверстову и заточить ее в камеру на неопределенный срок.

— Он завтра обещался зайти, — не сразу и как-то приглушенно промолвила Селиверстова.

— Когда именно? — быстро спросил Щелкунов.

— Конкретно не говорил, просто сказал: вечерком. Собирался остаться на ночь, — ответила Галина.

— Ну, смотри, если соврала… — строго предупредил хозяйку дома Виталий Викторович.

— Я все понимаю, — поспешно сказала Галина.

— А если все понимаешь, скажешь кому-то о нашем разговоре — сильно пожалеешь.

Селиверстова закивала и, немного помолчав, со злостью изрекла:

— Это небось Клавка вам про нас наплела всякое.

Майор напрягся и быстро глянул на Селиверстову.

— Какая еще Клавка?

— Да баба его бывшая. Клавка Полетаева, — пояснила Галина. — Зараза эдакая! Ни кожи, ни рожи, а все туда же! Никак не может смириться, что Степан теперь мой.

— Назовите адрес ее проживания, а уж мы с ней поговорим обстоятельно и объясним, что вымещать свою злость на посторонних людях — это скверное занятие, — с едва заметной улыбкой промолвил майор Щелкунов, не сводя взора с Галины.

— Оно, конечно, так, но, может, она ненарочно, — вдруг стушевалась Селиверстова.

— Что, опять за свое? — повысил голос Щелкунов.

— Я просто спросила, — поспешно отозвалась хозяйка.

— Так где она проживает?

— В Адмиралтейской слободе, — подсказала Селиверстова, верно, и правда не отличавшаяся сообразительностью.

— Номер дома какой?

— Дом… нет, сказать, какой номер, я не смогу. Он такой… двухэтажный, стоит на углу улиц Чистоозерской и Солдатской. Красивый такой. Вы его сразу узнаете.

— Это который с высокими окнами и с резными наличниками?

— Он самый, — поддакнула Селиверстова.

Распахнув дверь, Щелкунов вышел на крыльцо.

* * *

Клавдия Полетаева проживала на втором этаже старенького деревянного дома, явно насчитывающего возраст если не сто лет, то около того. Причем такой приметный дом на пересечении улиц Чистоозерской и Солдатской был всего-то один. Позади дома размещался дворик, до того маленький, что позволял разве что вывесить на просушку выстиранное белье. Вход в квартиру Клавдии Полетаевой был отдельный, со двора, так что прихода милиционеров вряд ли заметил кто-либо из посторонних.

Клавдия Олеговна Полетаева была прелюбопытнейшей личностью. С точки зрения служителей закона, разумеется. Она два раза привлекалась к суду за тайное похищение чужого имущества, однако привлечь Клаву по 162-й статье 7-й главы Уголовного кодекса РСФСР и вменить ей хотя бы трехмесячный срок исправительно-трудовых работ не представилось возможным: оба раза она освобождалась из зала суда за недостатком улик. Чем сильно огорчала прокуроров-обвинителей.

Клавка Полетаева не была проституткой в буквальном смысле этого слова. Ее воровской специальностью был хипес. Это было некоей разновидностью воровства при помощи симпатичной женщины, на которую невозможно не обратить внимания.