|
Темы разные проговорили. А потом… Ну, в общем, он мне сразу понравился и с того времени остался у меня жить. Жалко мне его было, и я его поначалу подкармливала, а потом он кое-что стал домой приносить, а где брал и чем занимался, то мне неведомо, да и не спрашивала я его об этом, потому как мне это ни к чему. Мне было важно, чтобы он был со мной, рядом… — Полетаева перевела дыхание и продолжила: — Так было с месяц, может, немного больше. А потом Степа как-то разом изменился. Стал часто уходить из дома, иногда не приходил ночевать. Однажды я высказала ему по этому поводу свое недовольство, так он меня ударил. С тех пор всегда, как только я начинала ему выговаривать, он меня бил. Но я продолжала любить его и ревновать…
Клавдия вдруг закрыла лицо руками и разрыдалась. Громко и горько. Ее было искренне жаль. Несмотря на прозаичность того, что она рассказывала, это была человеческая трагедия, вызывающая сочувствие у людей, еще не очерствевших душой. К таковым относился Виталий Викторович. Даже оперуполномоченный Рожнов, которого нельзя было заподозрить в сентиментальности, расчувствовался (если можно так сказать) и дважды неловко переступил с ноги на ногу. Когда Клавдия успокоилась, вытерев слезы и пару раз сморкнувшись в батистовый платочек, она продолжила с прежней обидой: — Однажды в порыве ревности я пошла за ним. И дошла до дома этой жирной… вдовы, будь она трижды проклята! Я ведь когда-то с ней дружила. Все полагали, что она бедная вдова, потерявшая мужа на фронте. Мужа-то она, конечно, потеряла, но была отнюдь не бедной. Особенно с тех пор, как охмурила этого старикашку Печорского… — Кого? — невольно ахнул Щелкунов, не поверив собственным ушам. — Печорского, — повторила Полетаева и посмотрела на Виталия Викторовича. — Ну, того самого, кого они потом убили…
Глава 13. Раздумья советника юстиции
Новость, которую сообщили Гринделю накануне коллеги, была не из приятных… Майор Щелкунов, у которого он забрал дело Модеста Печорского по распоряжению вышестоящего начальства, продолжал втихомолку вести собственное расследование в частном порядке. Мало того что его действия противоречат корпоративной этике, так это еще и является откровенным нарушением субординации и закона. Частный сыск какой-то! И самое невероятное — Щелкунов ведет свое расследование с целью обелить обвиняемых в убийстве! Советник юстиции Гриндель был возмущен. Да кто такой этот милицейский майоришка? Начальник какого-то там отдела в управлении города. И даже не республики! Смеет противостоять республиканской прокуратуре в лице его, Валдиса Давидовича Гринделя! Да он сотрет этого майора в порошок! И начнет этим заниматься прямо сейчас. Старший следователь прокуратуры поднял трубку телефона, крутанул несколько раз диск аппарата и довольно долго и почтительно разговаривал с абонентом на том конце провода, негодуя и жалуясь одновременно. Когда разговор закончился, Гриндель положил трубку на рычажки аппарата, сел и удовлетворенно подумал: «Этот майор свое получит». Потом вдруг задумался. «А может, не все так просто в этом деле Печорского? Жена задумала замочить ненавистного старого мужа и привлекла с этой целью своего любовника — банальная, по сути, бытовуха. А вот если в этом деле замешан сотрудник милиции, который покрывает преступников… Такое дело примет уже совершенно иной оборот! Какой резонанс может приобрести успешное раскрытие такого преступления: майор милиции в сговоре с двумя убийцами. А если еще подать дело таким образом, что этот майор Щелкунов является руководителем преступной группы, в которой состоят Нина Печорская и ее любовник Силин, то… — Старший следователь в возбуждении вскочил со стула. — А что, если майор Щелкунов и есть настоящий любовник Нины Печорской, а этот Анатолий Силин всего лишь фигура для отвода глаз? И задумка у этого майора очень даже далеко идущая… Ух, какое громкое дело может получиться!» Гриндель принялся ходить по кабинету, обдумывая появившуюся новую версию. |
