– Арман! – выдохнул Миранис. – Да что же ты делаешь?

И Арман посмотрел на своего принца с усмешкой. Теперь можно. Теперь ему можно все… и он найдет способ, чтобы освободить Рэми от деспотизма принца. Время есть. Силы тоже есть. И Миранис, наверное, это понял. Поднялся было, но остановился, когда Арман сказал, направляясь к дверям:

– Не надо ко мне подходить, мой принц. Я делаю то, что должен был сделать давно. Если тебе не нужен мой брат, мой принц, то его рядом с тобой и не будет. И меня с тобой рядом не будет. Наша семья слишком долго жертвовала всем для Кассии… только ни у меня, ни у моего брата нет кассийской крови. И мы не обязаны служить ни тебе, ни твоему отцу.

И в том же миг в глазах потемнело, и раньше, чем Арман упал, у него забрали брата и подхватили у самой земли, замедляя падение.

***

Видят боги, Кадм не хотел вмешиваться, ведь это все было для Мираниса хорошим, хоть и болезненным уроком. Принц зеленел от злости, но противопоставить Арману и телохранителям ему было нечего.

Холодную ярость в глазах дозорного Кадм еще как понимал. Даже у него сама мысль, что целителя судеб периодически избивали, да еще и принц, кипятила кровь в жилах. Но пока Кадм сдерживался: не время. Сейчас важнее сам Рэми и его брат, а с принцем он разберется позднее, когда удостоверится, что братья от него не сбегут.

Солнце уже взошло, свет его заливал спальню, и от этого восковая бледность Рэми еще больше бросалась в глаза, как и не сильно красивые раны на его теле. И крик его, когда Лиин отводил своего архана от грани, полоснул даже сильнее, чем Кадм ожидал. И Кадм знал, что Арман сорвется и захочет забрать Рэми не только из покоев Лерина, но и из замка. И не мог этого допустить.

«Помоги мне», – попросил он мысленно Тисмена, и стоило Арману начать двигаться к двери, зеленый телохранитель двинулся за ним. Один удар, и друг успел вовремя: когда Арман начал терять сознание, Кадм подхватил Рэми, а Тисмен – его брата.

– Мой архан! – крикнул Нар, и, забыв обо всем, бросился к своему Арману. Мешать ему никто не стал, зачем? Тисмен отдал дозорного харибу, сам медленно поднялся, и в этот же самый миг Рэми очнулся. Посмотрел ошеломленно на удерживающего его Кадма, на неподвижного Армана, и, как и ожидалось, понял все неправильно:

– Не трогайте его! – выкрикнул он, и рванулся в руках Кадма.

– Да кто ж его трогает? – выругался Кадм, когда Тисмен провел ладонью перед глазами Рэми, и вздорный мальчишка вновь заснул.

Кадм взвалил Рэми на плечо, подошел к кровати и опустил его на мягкую, уже вычищенную духом замка перину. Задернул тяжелый, шитым серебром, полог балдахина и вернулся к Арману.

– Живой он, – сказал он напряженному Нару. – Пока. Но если будешь дурить, я это могу и исправить.

Нар дрожал над своим арханом, впрочем, брать в голову чувства какого то хариба Кадм сейчас не собирался. Внутри клубился ураган злости и на Мираниса, и на его нового телохранителя, и на Армана: это же надо так дурить то? С таким размахом!

Тисмен, видимо, думал иначе. Он сжал плечо Нара и выразительно посмотрел на Кадма. Этот зеленоглазый любитель зверюшек временами был на удивление мягким. Почти как Рэми.

– Твоему архану ничего не грозит, – мягко сказал Тисмен, – даю тебе слово. Но Арман очень бледен и слаб. Когда твой архан спал в последний раз?

– Вчера ночью, – прошептал Нар. – Немного…

– Всю ночь спал, не урывками? – так же мягко спросил Тисмен.

– Ну вы же знаете! – выдохнул Нар. – Знаете, что было в столице! Знаете, что он не мог… просто… он всегда, везде впереди, со своими людьми, он всегда был верен повелителю, принцу и телохранителям, а вы… вы…

Плохо скрытый и правдивый, увы, упрек.