— Так вот в чем суть замыслов ваших великих! — удивился Медон. — Все для того, чтоб ублажить насекомое…

— Не говори так, — прервал испуганно Птахор. — Разум твой не в силах постичь всего сразу, но время придет и для этого. А пока снизойди до просьбы моей и спроси у правителя, долго ли он с нами намерен плыть и не будет ли каких повелений?

— Я спрошу… — протянул Медон, а потом взглянул на пластину с картой. Далеко ли до суши ближайшей?

— В море Тирренском плывем мы, отсюда полдня до этрусских земель. Но если захочет вернуться правитель за женщиной, что с собою привел…

— Она умерла, — сказал Медон и тут же спохватился. Но вопросов не последовало. Птахор пожал плечами и заметил равнодушно, что, мол, ничего, вскоре можно будет вырастить новую, моложе и послушнее. Медон поднялся, опершись о посох, пообещал до вечерней трапезы непременно поговорить с Одиссеем о намерениях его и выбрался из закутка.

Он застал базилея шепчущимся с Аретом. Полит и дети устроились на низком топчане. При виде Медона старый воин оживился и поманил к себе. Переступив через храпящего Ахеменида, Медон подошел к ним.

— Настала пора захватить «Харраб», — без обиняков заявил Одиссей. — Возьми свой меч и жди сигнала.

— Мы завладеем «Харрабом» по праву, — добавил Арет. — Кто его первым нашел, кто в море вывел? То-то же!

— Кто спорит, — также тихо отозвался Медон. — Хорошая добыча украсит возвращение. Оставлять такой корабль в руках безумцев — это преступление. Знаете ли вы, что они собираются делать во славу жука своего?

Он склонился к уху Одиссея и зашептал, торопясь и глотая слова, будто опасался, что не поверит ему базилей, высмеет и велит замолчать. Выслушав сбивчивый рассказ Медона, улыбнулся Одиссей, и вздрогнул рассказчик от этой улыбки.

— И впрямь, безумны они! — согласился базилей. — Но долго придется им ждать, когда всплывет их бог на поверхность. Так нападем на них смело, и корабль наш!

Арет проверил лезвие своего меча, потом потер лоб и нахмурился. Посмотрел в угол, где было сложено оружие, перевел взгляд на Медона.

— Умеешь ли ты пользоваться огненным копьем? — спросил он его.

— Видел, как пламя изрыгается, но что тому причиной — не знаю.

— Вот невезение! — тихо воскликнул Арет. — Почти у всех воинов здесь копья такие, и не спят они все одновременно, чтобы можно было их вырезать тихо. Внизу один бдящий воин сожжет нас легко, а в башне управляющей трое всегда начеку. Как же нам быть?

Одиссей задумался. И впрямь, если верить словам Медона, против оружия, мечущего пламя, не устоять.

Стрелы остались в теле жука, а мечом в тесных помещениях не размахнешься.

— Если не сражаться, то можно просто уйти от них, — заметил Медон, поняв, какие сомнения гложут базилея. — Готовы они повиноваться любому твоему приказу.

— А вот пусть глотки друг другу перережут, — радостно предложил Арет.

— До берега плыть полдня, а может, и меньше, — добавил Медон. — Нас мало, их много, а с безумцами сражаться опасно, боги их опекают.