Схватка началась.

***

Я двигалась медленно, методично, не спуская глаз с вампира, которого я выбрала. Я надеялась, что это выглядит намеренно, как будто я побуждала его к нетерпению и неблагоразумному шагу. Конечно же, я старалась не споткнуться на лестнице.

Так как оставалось мало сомнений в том, что объемный наряд порвется, я мысленно принесла извинения богам моды, подбросила кинжал в руке и, когда достигла первого этажа, бросилась.

Вампир встретил меня, клинок к клинку, сталь против стали. Удар слева, и я отразила его кинжалом, используя силу, чтобы оттолкнуть его. Удар справа при его обратном вращении, и я использовала кинжал, чтобы его заблокировать, направляя клинок вниз и вынуждая его сместить центр тяжести. Он качнулся назад, но обрел равновесие.

Я перешла в наступление. Я начала наносить удары, используя свой клинок как могла бы использовать кисть, быстрыми, плавными движениями, предназначенными для того, чтобы заставить его все время двигаться на моей скорости, чтобы заставить плясать и уклоняться от ударов вместо планирования новых выпадов.

Это был хороший план, но он был хорошо обучен. Действительно хорошо обучен. Я хотела содрать маску с его лица. Я хотела знать, кто он, и кто научил его нападать на людей.

Он был достаточно умен, чтобы не открывать свое тело полностью или не давать мне доступ к жизненно важным органам. В стиле ведения его боя было что-то джентльменское — и, возможно, это было что-то, что я могла использовать против него.

Я качнулась вперед, делая вид, что споткнулась о подол своего платья — что совсем не исключает возможности. На мгновение он остановился, инстинкт говорил ему помочь мне вместо того, чтобы причинять боль. Это вывело его из равновесия, и я нанесла ему вращающийся удар сзади по ноге с достаточной силой, чтобы он пошатнулся вперед… но недостаточной, чтобы повалить его на пол. Дело было в платье — оно слишком плотно прилегало к коленям, чтобы дать мне пространство для удара ногой. Но удары полумесяцем, боковые удары, прямые удары были главными элементами моих навыков борьбы. Что, к сожалению, означало, что платью придется погибнуть.

«Прости за это», — сказала я мысленно Этану, прежде чем взялась за подол и разорвала платье с одной стороны, предоставляя себе пространство для маневра — и, вероятно, показывая большую часть бедра, чем следовало бы. Разрыв было слышно, и я почти уверена, что видела, как он вздрогнул от звука тысяч долларов, разорванных в интересах победы.

Но победа взяла верх над модой.

Мои ноги освободились от ограничения, я крутанула кинжал в руке и поманила вампира к продолжению боя. Он не стал тратить времени, двигаясь вперед и крутанувшись в прыжке, отчего послышался свист лезвия. Человеческий барьер сместился, когда мы пришли в движение, преобразуясь и изменяя форму вокруг нас, словно амеба, чтобы предоставить нам пространство для борьбы. Я отклонилась в сторону, за пределы его диапазона, и нанесла удар кинжалом. Я его зацепила, и запах вампирской крови — ее слабый привкус — расцвел в воздухе как багровый цветок — но он не отреагировал и не сдал позиции.

«Хорошо обучены», — мысленно сказала я Этану, надеясь, что ему со своим противником повезло больше, но боясь отвести взгляд от своего.

Вампир не обратил внимания на рану, перехватил свою катану и поднял ее над головой в совершенно показном нисходящем ударе. Я подняла свой кинжал к его, используя наши соединенные лезвия в качестве точки вращения, и крутанулась в сторону. Катана поразила только воздух.

— Промазал, — сказала я, и мне не следовало искушать судьбу. Он ударил снова, и хотя я резко крутанулась, его меткость была достаточно хороша, так что кончик лезвия зацепил мое предплечье, выжигая там след боли.

Я задохнулась, когда запах крови — моей, и не добровольно пролитой — наполнил воздух.