* * *

Дарина

Она уходила. Ноги сами несли ее по идеальным дорожкам этого чужого, пугающего сада. Она не плакала, не кричала и не чувствовала себя сломленной, как те напыщенные повара или униженные аристократы, о которых шептался весь город.

Наоборот.

Ее спина была прямой, как натянутая струна, а в ее душе, на выжженном поле разочарования и боли, разгорался огонь упрямой, наивной, но несгибаемой решимости целителя, который только что поставил своему пациенту самый страшный диагноз.

Она не поверила ему, не приняла его новую реальность. Ее разум, ее душа, все ее существо отказывалось принимать, что тот добрый, застенчивый мальчик, которого она знала, мог превратиться в это… существо.

Вместо этого ее идеалистический, но тренированный на борьбе с тьмой мозг нашел для себя единственное логичное объяснение. Ее друг детства, добрый и мягкий Калев, был поглощен. Его тело, разум и душа стали клеткой для некой темной, древней сущности. И теперь ее священный долг — изгнать этого демона и «спасти» его.

«Это не он, — стучало у нее в висках. — Тот, кто говорил со мной, — не Калев. Его логика… она нечеловеческая. „Оптимальное решение“. „Устранить источник шума“. Так говорят не люди. Так говорят машины. Или чудовища».

Она вспомнила его глаза. Пустые. Древние. В них не было ничего, кроме холода и бесконечной скуки. Это были глаза существа, для которого человеческая жизнь, человеческие эмоции — не более чем статистическая погрешность.

«Я спасу тебя, Калев, — мысленно поклялась она, выходя за ворота своего поместья. — Я не знаю, как. Я не знаю, что это за тварь сидит в тебе, но я найду способ. Я подниму все древние тексты. Поговорю с самыми мудрыми целителями. Найду ритуал, который вырвет эту заразу из твоего сердца».

* * *

Кассиан

Я провожал ее взглядом, пока ее светлая фигурка не скрылась за деревьями и в этот момент, против моей воли, я снова это почувствовал.

Не свою эмоцию, а чужое эхо из глубин этого тела. Тень былой, детской привязанности. Призрак грусти от того, что близкий человек уходит, не поняв тебя. Чувство было слабым, как далекий запах забытых духов, но оно было.

И оно было отвратительно.

Я с раздражением подавил его, силой своей воли выжигая этот сентиментальный мусор. Побочный эффект от слияния, не более. Небольшая техническая неисправность в моем новом сосуде, которую со временем я устраню.

Я развернулся, чтобы вернуться к своим цветам, к своему порядку, к своей тишине.

— О, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной мелодичный, но полный яда голос. Моя фея-ИИ материализовалась из воздуха и с укоризной посмотрела на меня, покачивая головой. — Кажется, у вас появилась новая проблема.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Светлая, наивная и очень, очень настойчивая, — продолжила она, загибая свои крошечные, светящиеся пальчики. — Ее нельзя купить, как того торгаша Лебедева. Ее нельзя запугать, как щенка Соколова и ее нельзя стереть в порошок, как того монстра, потому что это создаст еще больше шума, который вы так ненавидите. Мои соболезнования.

Она была права и это бесило больше всего.

Я вернулся к своему саду, пытаясь выкинуть эту встречу из головы, но понимал, что эта новая «помеха» — совершенно иного рода. Она не угрожала моему телу, моему проекту или моим финансам.

Она угрожала моему покою.

Глава 26

Поместье Вороновых. Несколько дней спустя.

В то время как «Эдем» процветал, превращаясь в оазис порядка и созидания, родовое гнездо Вороновых продолжало свое медленное, но неуклонное гниение.