Они начали меня донимать.

Сначала это были просто сообщения, которые моя ИИ исправно блокировала. Потом начались звонки. Фея периодически материализовалась рядом со мной, когда я был в саду, и с ехидной ухмылкой сообщала: «Ваше Темнейшество, на линии ваша тетушка Ангелина. Она рыдает и говорит, что вы разбиваете ей сердце». Я лишь отмахивался, и звонок отправлялся в небытие.

Но они не унимались.

Через неделю к воротам «Эдема» явился посыльный. Молодой, напуганный парень в старой ливрее Вороновых. Глеб, разумеется, его не пустил. Тот кричал что-то про «важнейшее семейное послание» и «судьбу рода». Глеб молча развернул его и отправил восвояси.

Это продолжалось полторы недели. Каждый день. Сообщения. Звонки. Посыльные. Они были как плесень — упорные, вездесущие и невероятно раздражающие. Увы, но даже мой протокол «Тишина» был бессилен против такой тупой, аналоговой настойчивости.

И сегодня они перешли черту.

Я сидел в своей библиотеке, когда фея-ИИ снова появилась передо мной. «К вашему сведению, Ваше Темнейшество, в данный момент в поместье Вороновых находится Дарина Орлова. Судя по всему, ее пригласили на „семейный ужин“. Вероятность того, что это последняя, отчаянная попытка заманить вас в ловушку, составляет 99,9%».

Я медленно закрыл книгу.

Все. Мое терпение лопнуло.

Дело было не в Дарине. Дело было даже не в их жалкой ловушке. Дело было в том, что они меня просто достали. Они постоянно создавали шум. Лезли в мою жизнь и мешали мне. Они были как больной, ноющий зуб, который нужно было вырвать. Раз и навсегда. И я собирался наконец это сделать.

— Себастьян, — произнес я в тишину.

Дворецкий появился на пороге.

— Подай машину. Я еду в поместье.

Я отправлялся туда, намереваясь навсегда покончить с этим фарсом.

Я прибыл в поместье Вороновых без предупреждения. Мой черный «Аурелиус» бесшумно остановился у ворот, и я вышел, не дожидаясь водителя. Я не стал заходить через парадный вход. Вместо этого я прошел через запущенный сад, и мое присутствие, ощущалось в доме задолго до того, как я физически в него вошел.

Когда я вошел в холл, они уже были там. Весь «комитет по встрече», но на этот раз на их лицах не было ни страха, ни гнева. Только фальшивые, подобострастные улыбки, которые сидели на них так же криво, как дорогое платье на свинье.

— Калев, мальчик мой, ты пришел! — пропела тетка Ангелина, бросаясь ко мне с распростертыми объятиями. Я сделал легкий шаг в сторону, и она пролетела мимо, едва не врезавшись в стену. — Мы так… так волновались!

— Да, брат, мы так рады тебя видеть, — подхватил краснолицый кузен, его лицо растянулось в неестественной гримасе, которую он, видимо, считал дружелюбной улыбкой.

Я молча смотрел на этот цирк. Какой же жалкий, предсказуемый спектакль.

— Мы ждем тебя в гостиной, — пролепетал бледный кузен, указывая дрожащей рукой в сторону дверей. — У нас… у нас для тебя сюрприз.

Я прошел мимо них, направляясь в гостиную. Я уже знал, какой «сюрприз» меня там ждет.

В комнате, залитой тусклым светом, сидела вся семья и Дарина. Она сидела на диване, и ее светлая, чистая аура казалась абсолютно чужеродной в этой атмосфере гниения и лжи. Увидев меня, она с надеждой подалась вперед. Наивна. Они использовали ее, как приманку в капкане, а она этого даже не поняла.

— Калев, мы так рады, что ты пришел, — начала тетка, усаживаясь в кресло. — Мы все здесь собрались, потому что мы — семья и мы беспокоимся о тебе.

— Кровь Вороновых течет в наших жилах, — с пафосом добавил краснолицый.