Степан Васильевич подошел к окну. Центральная площадь была заполнена людьми, и от этого зрелища у него сжималось сердце.

Они не кричали лозунгов, не держали плакатов. И это было логично, ведь это был не митинг и не праздник, а просто молчаливое, напряженное бдение. Простые рабочие стояли рядом с владельцами лавок. Фермеры — с мастерами. Все те, чья жизнь изменилась к лучшему с появлением Воронова, собрались здесь не для протестов и не для празднования.

«А что им еще делать? — с горечью подумал мэр, глядя на их сосредоточенные лица. — Выйти с вилами против ФСМБ и Великих Кланов? Самоубийство. Устроить шумный митинг? Это ничего не даст. К тому же, этим митингом они только навредят ему. Все это понимают».

'И все же они пришли, — продолжил он свои размышления. — Пусть они не могут сражаться, но они могут стоять. Могут смотреть. Это их единственный способ показать свою лояльность. Молчаливый, упрямый укор столице.

— Они не понимают, что такое «Вызов Истины», — тихо сказал мэр. — Но чувствуют, что их благодетелю угрожает опасность.

— А вот эти понимают, — мрачно добавил начальник полиции, указывая на другую часть площади.

Там расположился совершенно иной контингент — элегантно одетые люди. Представители нейтральных кланов, независимые маги, любопытные аристократы. Эти уже приехали специально, посмотреть на город, а, возможно, и оторвать кусок пожирнее, когда их благодетелю придется туго.

— Степан Васильевич, — прервал его размышления секретарь, — вам звонит губернатор области, министр внутренних дел и еще семь высокопоставленных чиновников. Все требуют доклада о ситуации.

Мэр тяжело вздохнул. Еще неделю назад он был никем — руководителем захолустного городка, о котором в столице и не слышали. Теперь его маленький мир стал ареной для противостояния, которое могло изменить судьбу империи.

— А что из «Эдема»? — спросил он. — Какие-то заявления, комментарии?

— Полная тишина, — ответил начальник полиции. — Их охрана вежливо, но твердо отказывается пропускать журналистов. Никто не выходит, никто не заходит. Как будто там все вымерли.

Эта тишина пугала мэра больше, чем любая паника. Человек, который в одиночку изменил жизнь целого региона, молчал перед лицом обвинений, способных его уничтожить. Либо он готовил нечто грандиозное, либо… либо уже сдался.

* * *

Олег, журналист «Имперского Ока», с отвращением сделал глоток отвратительного кофе из автомата в холле гостиницы. В Воронцовске он был уже третий день, и это место ему осточертело. Особенно местные. Простые, грубые лица, такая же одежда и такие же разговоры. Если бы не сенсация в виде «Вызова истины», он бы в жизни не приехал в эту дыру, которую они гордо именовали развивающимся городом.

— Толя, ты готов? — бросил он своему оператору, который как раз проверял заряд камеры. — Пора снимать очередной репортаж о том, как дикари поклоняются своему новому идолу.

— Готов, Олег, — вздохнул тот. — Ты уверен, что нам нужно снимать возле этой толпы?

— А что они нам сделают? — усмехнулся Олег, направляясь к выходу. — Вся это толпа симптом того, как быстро деградирует провинция без твердой руки столицы. Этот Воронов для них — мессия, а на деле — просто зарвавшийся нувориш, который скоро очень больно упадет и мы будем в первом ряду, чтобы это заснять.

Они вышли на центральную площадь.