— Да, конечно, — быстро ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Просто… задумалась о работе.

Но даже когда он кивнул и пошел дальше, ощущение того, что за ней наблюдают, не покидало ее. Словно она стала объектом изучения для хищника, который пока что просто выжидает подходящий момент.

Дарина попыталась поговорить с Алиной, но каждый раз, когда подруга появлялась в поле зрения, слова застревали в горле. Как объяснить Алине, что их спаситель и лидер может быть чудовищем, поглотившим душу ее друга? Что все его достижения — результат использования чужой личности как инструмента?

— Дарина, ты плохо выглядишь — сказала Алина однажды утром, когда они встретились в столовой. Научный консультант внимательно изучала лицо подруги. — У тебя такие темные круги под глазами. И ты сильно похудела. Может, стоит взять отпуск?

— Я… я просто много работаю, — солгала Дарина, стараясь держать руки под столом, чтобы Алина не заметила их дрожания. — Изучаю новые методики исцеления. Хочу быть более полезной команде.

— Дарина, работа важна, но здоровье важнее, — настаивала Алина. — Я могу попросить Хозяина…

— Нет! — слишком резко воскликнула Дарина, и Алина удивленно посмотрела на нее. — То есть… не нужно его беспокоить. Я справлюсь сама.

Алина кивнула, поверив объяснению, но в ее глазах мелькнуло беспокойство. А Дарина поняла, что теперь полностью одна со своими страхами и сомнениями.

Вечером того же дня она заперлась в своей лаборатории и попыталась найти рациональное объяснение происходящему. Может быть, это действительно переутомление? Может быть, нужно обратиться к психологу?

Но тут ее взгляд упал на записи, сделанные во время «Вызова Истины». Энергетические флуктуации, аномальные показания приборов… Все это было зафиксировано объективными средствами, а не только ее восприятием.

«А что если… что если это не галлюцинации?» — подумала она, и от этой мысли по спине пробежал холодок.

«Что если я действительно что-то вижу? Что если мой дар позволяет мне заглянуть туда, куда не могут другие?»

Дарина посмотрела на свое отражение в темном окне лаборатории. Изможденное лицо, горящие лихорадочным блеском глаза, дрожащие руки. Она выглядела как человек на грани нервного срыва.

Но, а что если она единственная, кто может увидеть правду?

Личные покои Дарины больше не были убежищем. Некогда уютная комната с мягким освещением и живыми цветами на подоконниках теперь казалась тюремной камерой. Она сидела на краю кровати, обхватив колени руками, и качалась взад-вперед, пытаясь унять дрожь, которая не покидала ее уже несколько дней.

Сон стал врагом. Каждый раз, когда веки смыкались, перед ней возникали все более мучительные образы страдающего Калева. Но и наяву ей не было покоя — видения накладывались на реальность, делая невозможным отличить правду от галлюцинаций.

Она была измождена до предела, балансировала на самой грани нервного срыва. Руки тряслись так сильно, что она едва могла держать чашку с водой. В зеркале напротив отражалось лицо женщины, постаревшей на годы за несколько недель — впавшие щеки, горящие лихорадочным блеском глаза, губы, покрытые трещинами от постоянного покусывания.

«Я схожу с ума,» — думала она в редкие моменты ясности. «Или… или я единственная, кто видит правду.»

И тут это случилось снова.

На этот раз видение было настолько ярким и реальным, что она почувствовала запах — тот самый аромат лесных трав, который всегда окружал Калева в детстве. Он материализовался прямо перед ней, и она могла рассмотреть каждую деталь его страдающего лица, каждую линию отчаяния, выгравированную на некогда юных чертах.