Потоки магии, эмоциональные всплески обитателей комплекса, работа технических систем — все это формировало привычный фоновый шум, который я научился не замечать. Но внезапно в этой знакомой какофонии появилась фальшивая нота.

Что-то чужеродное осторожно пробиралось через периферию моего расширенного сознания.

«Интересно. Кто-то решил потревожить мой покой.»

Сначала я почувствовал лишь легкое покалывание на периферии сознания — что-то чужеродное пыталось проникнуть в зону моего влияния. Это был тонкий, ядовитый шепот, который осторожно обходил защитные барьеры, словно опытный взломщик, изучающий систему безопасности.

Большинство на моем месте немедленно заблокировали бы вторжение, отрезав чужое влияние, но я предпочел более изощренный подход. Вместо этого я сфокусировался на детальном анализе, как ученый, изучающий новый штамм вируса под микроскопом.

Структура воздействия была удивительно сложной. Это была не грубая телепатическая атака, не попытка прямого ментального подавления. Скорее — искусная манипуляция эмоциональными центрами, тонкая настройка восприятия реальности.

«Интересно. Эмоциональная индукция с элементами манипуляции восприятием. Кто-то потратил значительное время на изучение человеческой психики. Весьма искусно для этого примитивного мира.»

Я проследил энергетическую структуру воздействия, анализируя каждый слой и компонент. Псайкер, стоящий за атакой, был определенно талантлив — его техника демонстрировала понимание тонких механизмов работы сознания, но талант не заменял опыта, а опыта у него явно не хватало для работы с целями моего уровня.

Шепот был направлен не на меня. Паразитический сигнал осторожно пробирался к кому-то другому внутри периметра — к тому, у кого ментальные барьеры были значительно слабее. Я проследил траекторию психического воздействия так, словно отслеживал путь инфекции по кровеносной системе.

Цель находилась в лабораторном блоке. Дарина.

«Ну конечно. Классическая тактика — они не могут добраться до меня напрямую, поэтому атакуют самое слабое, эмоционально уязвимое звено в моем окружении. Предсказуемо до банальности.»

Я мог бы восхититься изобретательностью плана, если бы не его вопиющая примитивность. Враги изучили мое окружение, определили наиболее подходящую жертву и решили превратить ее в оружие против меня. План был логичным, но его исполнение выдавало отчаяние и недостаток более тонких инструментов.

Дарина действительно была идеальной целью для подобной атаки. Ее эмпатия, способность чувствовать чужую боль как свою собственную, детские воспоминания о Калеве — все это делало ее уязвимой для эмоциональных манипуляций. Более того, ее искреннее желание помочь могло легко превратиться в фанатизм, если правильно направить ее восприятие реальности.

«Интересный эксперимент,» — подумал я, продолжая наблюдать за тем, как ядовитые нити чужого влияния опутывают сознание целительницы. «Посмотрим, насколько далеко они готовы зайти.»

Завершив медитацию, я направился в командный центр. Мои движения были спокойными — обнаружение атаки скорее заинтриговало, чем встревожило.

Активировав голографический проектор, я начал выводить на экран данные о ментальном сигнале, транслируя их напрямую из своего сознания. Сложные энергетические паттерны заполнили пространство над столом, формируя трехмерную карту психического воздействия.

Благодаря своим способностям я мог не просто регистрировать присутствие чужого влияния — я мог буквально «читать» содержание ментальных проекций, словно просматривать книгу.

То, что я увидел, вызвало у меня смесь брезгливости и профессионального любопытства.

Фальшивые образы «страдающей души Калева», тщательно сконструированные иллюзии заточения и мучений, эмоциональные крючки, рассчитанные на сострадание и чувство вины — все это было искусной проекцией псайкера, пытающегося превратить Дарину в оружие против меня.