Дарина резко проснулась с криком на губах, ее сердце колотилось так бешено, что она боялась — оно разорвется от напряжения. Руки дрожали, по спине катились капли холодного пота. Лаборатория была тихой и спокойной, книга все так же лежала перед ней, раскрытая на той же странице о природе души.

Но что-то изменилось. Тени казались более глубокими. Даже привычные предметы выглядели как-то зловеще.

«Кошмар,» — попыталась она себя убедить, потирая виски трясущимися пальцами. «Просто кошмар от переутомления и стресса.»

Но ощущение ужаса и чужой боли не покидало ее. Она все еще чувствовала на своей коже призрачное прикосновение Калева, все еще слышала эхо его отчаянного крика о помощи.

Где-то в глубине души, в том месте, куда не достает рациональный разум, поселилась крошечная, но настойчивая мысль: а что если это был не сон? Что если каким-то образом ей удалось заглянуть за завесу реальности и увидеть то, что скрыто от других?

Дарина встала со стула и подошла к окну, глядя на ночной пейзаж «Эдема». Где-то там, в одном из зданий комплекса, спал Калев. А может быть… может быть, там томился в заточении ее друг детства, молящий о спасении?

Следующие дни стали для Дарины настоящей пыткой. Короткие, навязчивые видения преследовали ее постоянно, словно кто-то настроил ее сознание на частоту чужого страдания. Стоило ей закрыть глаза или хотя бы на мгновение расслабиться, как перед ней снова возникал образ заточенного Калева — бледного, истощенного, медленно исчезающего.

Сон превратился в повторяющийся кошмар. Каждый раз, когда она пыталась заснуть, видения становились ярче и мучительнее. Она начала пить крепкий кофе литрами, лишь бы не спать. Под глазами залегли темные круги, руки начали дрожать от постоянного напряжения и кофеина.

Хуже всего было то, что видения начали накладываться на реальность, размывая границу между кошмаром и явью.

Когда она наблюдала на мониторе систем безопасности, как Калев в своем кабинете отдает приказ о реорганизации производственных мощностей, на долю секунды ей показалось, что она видит совсем другую картину. На его лице проступили искаженные от ужаса черты Калева, губы беззвучно шевелились, и в ее голове прозвучал едва слышный, полный отчаяния шепот: «Это не я… он заставляет меня говорить… спаси меня…»

Дарина яростно потерла глаза, и видение исчезло. На экране снова был обычный Калев, Хозяин Эдема, спокойно объясняющий Алине и тех спецам новые требования.

«Галлюцинации,» — попыталась она себя убедить. «Недосып и стресс. Ничего больше.»

Но когда на следующий день она случайно столкнулась с ним в коридоре медицинского блока, инстинктивно попыталась использовать свою магию Света, чтобы просканировать его ауру. Это была старая привычка — целители всегда проверяли энергетическое состояние людей вокруг себя.

Теперь ей казалось, что двойственность в его ауре огромна. Ее разум, отравленный постоянными видениями, интерпретировал эту двойственность совсем по-другому. Там действительно было что-то вроде двух энергетических паттернов — но теперь она «видела» в этом одну душу, поглощающую другую.

И в тот момент ей на секунду показалось, что Калев словно почувствовал ее тревогу. Его взгляд на мгновение стал более внимательным, изучающим, будто он видел насквозь все ее метания и сомнения. Будто знал, что происходит в ее голове, и наблюдал за ее мучениями с отстраненным любопытством.

От этого ощущения у нее по спине пробежал ледяной холодок. Что если он действительно знает? Что если монстр, который поглотил Калева, прекрасно понимает, что она его раскусила?

— Дарина? — он заметил ее странное поведение. — Все в порядке?

— Да, конечно, — быстро ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза.