Ухоженное, явно домашнее животное. Но что оно делает здесь, в лесу, посреди ночи?

Кот подошёл вплотную, остановившись буквально в сантиметрах от ног Даниила. Начал медленно обходить его по кругу, изучая. Принюхиваясь, слегка наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

Даниил сидел неподвижно, боясь спугнуть это странное существо.

Кот сделал полный круг, потом второй, ещё медленнее. И вдруг, совершенно неожиданно, ткнулся холодным носом прямо в ногу Даниила.

Потёрся мордой. Один раз, второй, третий, прижимаясь всё сильнее.

Тихое, низкое, невероятно довольное мурлыканье наполнило ночную тишину, заглушая даже шум реки.

Даниил замер, не веря происходящему, боясь пошевелиться и разрушить этот момент.

Кот… доверяет ему? Просто так? С первого взгляда? Не боится? Не убегает? Не шипит?

Его рука медленно, неуверенно потянулась к животному. Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от чёрной головы, колеблясь.

А потом коснулись. Мягкая, шелковистая шерсть.

Кот не дёрнулся и не убежал прочь в темноту. Просто продолжал мурлыкать, прижимаясь ещё теплее к его ноге, словно они были старыми друзьями, которые наконец встретились после долгой разлуки.

И тут Даниила пронзило внезапное осознание. Дар, его проклятый, искалеченный псионический дар — он никогда, ни разу в жизни не работал на животных. Даниил не мог проникнуть в разум кота, как проникал в человеческие умы, не мог почувствовать его эмоции, прочитать желания, понять мотивы. Ему было не под силу узнать, чего это существо хочет на самом деле — еды, тепла, просто компании или чего-то ещё.

Это создание было для него загадкой. Тайной, которую невозможно раскрыть его способностями.

И от этого незнания рождалось нечто невероятное. Чувство, которое он почти забыл за долгие годы в «Зеркале», где всё и все были под его контролем.

Доверие. Настоящее, искреннее доверие. Если этот кот сейчас здесь, рядом с ним — это его собственный, свободный выбор. Не потому, что Даниил заставил его эмоционально или манипулировал страхами, или желаниями, а просто потому что… захотел. По своей собственной, непостижимой кошачьей причине.

— Ты настоящий, — прошептал Даниил в темноту, продолжая медленно гладить кота по голове, по спине. — Первое по-настоящему настоящее существо за… не помню даже, за сколько лет. Единственный, кому я могу доверять полностью. Знаешь почему? Потому что не могу тебя контролировать или заставить. Если ты здесь — значит, ты правда этого хочешь и это… это бесценно.

Слёзы снова подступили к горлу, но на этот раз они были совсем другими. Облегчением. Благодарностью к этому странному, загадочному чёрному коту, который просто появился из ночной тьмы и решил остаться.

Кот мурлыкал всё громче и громче. Низкое, глубокое, вибрирующее мурлыканье, которое проходило сквозь тело волнами, отдаваясь где-то в груди.

И произошла странная вещь. Головная боль — та самая постоянная боль, которая преследовала Даниила с самого момента побега из «Зеркала», эхо ментального удара Воронова — начала стихать.

Не исчезла полностью, но притупилась. Отступила на задний план и стала фоновой. Словно это мурлыканье обладало каким-то терапевтическим эффектом.

Даниил улыбнулся. Слабо, неуверенно, криво, но это была настоящая улыбка — первая за много, очень много дней.

— Спасибо тебе, — прошептал он, склоняясь ниже к коту. — Спасибо, что пришёл. Не знаю, кто ты и откуда, но… спасибо.

* * *

Кот, закончив тереться о его ногу и получив свою порцию ласки, неожиданно отступил на шаг назад.

Сел на задние лапы и посмотрел на Даниила своими невероятными золотисто-зелёными глазами, словно оценивал его как личность.