Стрельников вызвал к себе Максима Кардиева.

* * *

Максим Кардиев

Телефон на столе Максима Кардиева завибрировал. Звонок был по защищенной линии, и номер высветился как «СТОЛИЦА». Сердце Максима сжалось. Это было именно то, чего он ждал и чего одновременно боялся. С тех пор как дело Воронова стало слишком громким, он чувствовал на себе давящий взгляд начальства. И теперь этот взгляд обрёл форму.

«Разговор с Инквизитором», — пронеслось в голове у Максима. Так звали Игоря Стрельникова за его спиной. Его репутация была легендарной и ужасающей. Говорили, что он не нуждался в допросах, а просто «слушал» людей. Максим слышал истории о том, как Стрельников одним вопросом, одним взглядом выбивал из самых стойких преступников всю правду. И вот теперь ему предстояло предстать перед этим человеком.

Максим причесал волосы, расправил китель и бросил последний взгляд в зеркало. Он видел своё отражение: измотанного, напряжённого мужчину, на лице которого были отпечатки бессонных ночей, проведённых за отчётами по делу Воронова. Он был готов к бою. Готов защищать свои решения, объяснять провалы и доказывать, что его эмоциональные выводы о «чудовище» с холма были единственно верными.

Его проводили к неприметному двухэтажному складу на окраине города. Там были только два молчаливых, как тени, охранника у входа. Внутри, за дверью, мир изменился. Пространство, которое должно было быть пыльным складом, превратилось в ультрасовременный штаб. Электронные карты на стенах, голограммы, бесшумно работающие серверы и сосредоточенные аналитики, уткнувшиеся в экраны. И в самом центре этого хаоса — полный порядок. За столом, прямо посреди зала, сидел Стрельников. Он был сосредоточен на голографическом досье. На фоне суеты он был идеальной, неподвижной точкой.

Максим подошёл и встал перед ним навытяжку, ожидая начала допроса. Но Стрельников даже не поднял головы. Он методично пролистывал отчёты, составленные самим Максимом, и это бездействие было страшнее любого крика. Максим чувствовал, как его нервы натягиваются, как тетива лука. Ему хотелось кричать, чтобы Стрельников оторвался от отчётов и посмотрел ему в глаза.

Когда Инквизитор наконец поднял взгляд, Максим внутренне сжался. Эти глаза, серые и пронзительные, казалось, видели его насквозь. Не просто видели, а читали, как открытую книгу. Максим начал свою речь сбивчиво, эмоционально, рассказывая о непреодолимой силе Воронова, о провале группы «Дельта», о своём бессилии. Он говорил о национальной угрозе, о необходимости немедленных и решительных действий. Он ждал реакции: разноса, спора, новых инструкций. Но Стрельников молчал, и его лицо не выражало ни единой эмоции. Он дал Максиму выговориться, выплеснуть всю свою истерику, как пар из перегретого котла. Когда тот, наконец, выдохся и замолчал, ожидая реакции, Стрельников несколько секунд смотрел на него, а затем задал один-единственный, абсолютно приземленный вопрос, который полностью выбил Максима из колеи.

— Где я могу найти прораба Бориса и его бригаду?

Максим замер, его мозг лихорадочно пытался обработать этот вопрос. Прораба? Он только что говорил о чудовищной угрозе, а его спрашивают о каком-то строителе?

— Прораба? — переспросил он, не веря своим ушам.

— Да, — подтвердил Стрельников, его голос оставался ровным. — Того, что строит для Воронова его поместье. Мне нужен он и его люди. Где я могу их найти сегодня вечером?

Максим ошеломленно уставился на Инквизитора. Ему показалось на секунду, что он разговаривает с самим Вороновым. К счастью, наваждение быстро схлынуло.

* * *

Игорь Стрельников

Игорь вышел из кабинета, где гудели серверы, и направился в небольшую комнату для отдыха. Там, на вешалке, висел заранее подготовленный комплект одежды, привезённый его помощником.