Я направился к террасе, где располагались мои самые амбициозные проекты. Здесь, в защищенных грядках я выращивал редчайшие образцы флоры — растения, которые требовали не просто ухода, а абсолютного совершенства условий.

В центре террасы, в специально подготовленной почве, росли саженцы Полуночной Розы. Легендарный цветок, чьи лепестки должны были быть абсолютно черными — не просто темными, а поглощающими свет, словно кусочки живой тьмы. Идеальное воплощение порядка в хаосе природы.

Я остановился перед грядкой и нахмурился.

Первые бутоны уже распустились, и то, что я увидел, заставило мое лицо исказиться от раздражения. Лепестки были почти черными — да, темными, бархатистыми, красивыми для любого садовника-любителя, но не для меня. Я видел изъян, который резал глаз своим несовершенством: едва заметный, но отвратительный багровый оттенок, портящий абсолютную черноту.

Они были неправильными. Совершенно не то, что я хотел.

Я присел на корточки, изучая ближайший цветок. Структура лепестков была правильной, аромат — приятным, размер — идеальным. Но цвет… цвет был компромиссом, а я не терпел компромиссов.

Причина была очевидна. Больная земля. Истощенные лей-линии, которые не могли обеспечить растениям достаточно чистой энергии для проявления своих истинных свойств. Поврежденная южная артерия отравляла своим хаосом даже мои самые тщательные усилия.

Я просчитался. Переоценил стабильность лей-линий, недоучел влияние хаотических эманаций. Несмотря на все мои знания и опыт, я допустил ошибку в расчетах.

Это было напоминание о том, насколько далек мой мир от идеала. Мой сад должен быть совершенным. Каждое растение в нем должно соответствовать моему замыслу., а эти розы… эти розы были пародией на мою мечту.

Я встал и одним резким движением вырвал ближайший цветок вместе с корнем. Затем следующий. И еще один. Земля разлеталась во все стороны, обнажая корневую систему, которая, несмотря на все мои усилия, не смогла впитать достаточно чистой энергии.

— Брак, — холодно произнес я, сбрасывая очередную розу в плетеную корзину для органических отходов. — Это неприемлимо.

За несколько минут я очистил всю грядку, оставив только черную землю.

Я поднял корзину и направился к оранжерее, где работала моя биомант. Девушка с огненно-рыжими волосами — Кира — склонилась над микроскопом, изучая образцы почвы.

— Утилизируй это, — коротко приказал я, ставя корзину рядом с ее рабочим столом. — Я просчитался с составом почвы. Полная неудача.

Кира подняла глаза от микроскопа и ахнула, увидев содержимое корзины.

— Господин, но они же… они прекрасны! — начала она, но тут же осеклась, встретив мой взгляд.

— Они несовершенны, — отрезал я. — А несовершенство в моем саду недопустимо. Думаешь я слишком строг? Возможно, но только так можно достичь истинного совершенства. Сожги их или компостируй — мне все равно, но сделай так, чтобы я их больше не видел.

Я развернулся и направился к выходу из оранжереи. У меня были более важные дела. Нужно было решить проблему с лей-линиями раз и навсегда. Только тогда мой сад сможет стать тем, чем он должен быть — островком абсолютного совершенства в этом хаотичном мире.

За спиной я слышал, как Кира тихо вздыхала, разглядывая «забракованные» розы, но мне было все равно на ее сентименты. У меня были стандарты, и я не собирался их снижать ни для кого и ни для чего. И тем более для себя.

* * *

Кира

Кира осталась одна в оранжерее, глядя на корзину с отвергнутыми розами. Она помнила, как Хозяин месяцами работал над этим проектом — лично готовил почвенные смеси, рассчитывал пропорции питательных веществ, сам высаживал каждый саженец.