Он развернулся, вернулся к столу, сел.

Они не важны. Отработанный материал. Я их использовал, они меня использовали. Теперь каждый сам за себя.

Планшет завибрировал снова. Чернов перевернул его, посмотрел на экран.

«Бык».

Он нахмурился. «Бык» — это не те истерички из кланов. «Бык» звонит только по делу.

Чернов взял планшет, принял вызов.

На экране появилось лицо главы его наёмников. «Бык» выглядел плохо — лицо серое, под глазами тёмные круги, глаза красные и воспалённые. Обычно он держался как скала. Сейчас он выглядел как человек на грани срыва.

— Чернов, — сказал «Бык», и в голосе не было ни приветствия, ни почтения. Только усталость. — Мне нужны деньги. Когда будет оплата?

Чернов откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди.

— Объяснись.

«Бык» провёл рукой по лицу, выдохнул.

— Половина третьей смены не вышла на пост сегодня утром, четверть второй тоже — парни разваливаются. Им снятся кошмары, они не спят по трое суток, не могут держать оружие. Кто-то просто бросил автомат и ушёл — без объяснений. А кто-то сидит в углу и тупо смотрит в стену.

Чернов слушал молча.

— В городе творится хрен пойми что! — продолжал «Бык». — Граффити на каждой стене — «Святой» и «Чернов — убийца». Люди в открытую уже нам угрожают, и если я не удержу контроль — нас разорвут. Но без денег парни не останутся, им нужна зарплата. Сейчас же! Не когда-нибудь, а именно сейчас!

Чернов молчал несколько секунд, глядя на «Быка» холодными глазами.

— Сколько?

— Двести тысяч кредитов, — ответил «Бык» сразу. — Минимум. Чтобы удержать хотя бы треть. Остальные и так уже на грани ухода.

Чернов кивнул медленно.

— Хорошо. Получишь завтра утром.

«Бык» нахмурился.

— Завтра? Мне нужно сегодня — вечером. Иначе к утру у меня не останется людей.

— Завтра, — повторил Чернов ровно, жёстко. — Счета заблокированы и я вывожу наличные через другие каналы. Это требует времени, но завтра утром деньги будут.

«Бык» сжал челюсти, и Чернов видел, как в его глазах мелькает сомнение, но выбора не было.

— Ладно, — сказал «Бык» наконец. — Завтра утром. Если завтра денег не будет — я сваливаю и парни тоже. Это последнее слово!

— Будут, — сказал Чернов.

Он отключил связь, поставил планшет на стол.

Чернов посмотрел на дорожную сумку с деньгами — триста тысяч кредитов. Всё, что у него осталось.

Двести тысяч он просит. Если отдам — у меня останется сто. Этого не хватит, чтобы начать заново.

Он усмехнулся.

— Конечно, завтра денег не будет. Потому что завтра я уже буду далеко отсюда.

Он встал, начал снова ходить по кабинету. Руки дрожали — не от страха, а от ярости.

— «Бык» — тупой солдафон. Не может контролировать своих людей. «Парни не держатся», «им снятся кошмары», видите ли! Профессионалы, блядь! Наёмники! Те, кому я плачу, чтобы они держали порядок! И они боятся снов⁈

Он ударил кулаком по столу, и стакан с виски подпрыгнул.

— Слабаки! Все вы — слабаки и нытики!

Он остановился у окна, смотрел на город. Котовск разваливался на глазах. «Святой», этот гребаный призрак в капюшоне и с котором, который превратил его наёмников в сломленных зомби.

Ну что же, эта битва проиграна.