Даниил отправил легкий импульс силы к нему и мужчине стало легче. Он опустил руки, очумело мотая головой.

Жилые дома по обе стороны улицы стояли с закрытыми окнами: шторы задёрнуты, двери заперты — люди боялись выходить. На стенах — свежие граффити, нарисованные белой чёрной, и красной краской:

«СВЯТОЙ, СПАСИ НАС!»

«ЧЕРНОВ — УБИЙЦА!»

«ЗАВОД — ЯД!»

«СВЯТОЙ ПРИДЁТ!».

Даниил остановился у одной из надписей — большими, неровными буквами на кирпичной стене: «СВЯТОЙ, СПАСИ НАС!». Провёл пальцами по буквам. Краска ещё не высохла, липла к коже.

Город погружался в агонию — в кошмар наяву.

Они верят в меня и думают, что я их спаситель. Нелепо.

Внутри что-то сжалось — смесь вины и ответственности.

Но я не спаситель, а просто… «инструмент», каким должен быть, и делаю то, что нужно. Спасти их может только тот, кто придёт после меня.

Воронов.

Мурзик потёрся мордой о его щёку, тихо мурлыча.

— Да, я знаю, — прошептал Даниил. — Нужно идти дальше.

Он почувствовал «удочку» — одну из тех, что оставил в сознании наёмников. Где-то рядом. Невидимая ниточка, связывающая его с чужим разумом. Он сосредоточился и потянул за неё мысленно.

Покажи мне.

* * *

Патрульный грузовик наёмников стоял на перекрёстке, в двух кварталах от него. Трое мужчин в камуфляже, с автоматами через плечо. Они выглядели ужасно — красные, воспалённые глаза, небритые лица, трясущиеся руки. Один курил, сжигая одну сигарету за другой. Второй сидел на капоте грузовика, уронив голову на руки. Третий просто стоял, уставившись в пустоту.

Они не спали несколько суток.

Даниил стоял за углом здания, наблюдая, и видел, как один из них — тот, в ком он оставил «удочку» — вдруг поднял голову, посмотрел в сторону.

По улице ехала «Скорая», и вдруг застряла — переднее колесо провалилось в выбоину, заполненную грязью. Водитель выскочил из кабины, начал осматривать колесо, выругался. Даниил послал импульс через связь.

Наёмник с «удочкой» резко выпрямился.

— Эй, — позвал он товарищей. — Пошли поможем.

Второй наёмник — высокий мужик с шрамом на щеке — посмотрел на него так, словно тот сошёл с ума.

— Ты что, охренел? Нам приказано патрулировать.

— Там «Скорая» застряла, — настаивал первый, и голос был странным, механическим. — Надо помочь. Быстро.

Третий наёмник затушил сигарету, поморщился.

— Слушай, мы не… мы же не…

— Пошли, — повторил первый твёрдо, и уже шёл к «Скорой».

Они переглянулись, выругались, но последовали за ним.

Даниил смотрел, как они подошли к машине, как начали толкать её, помогая водителю вытащить колесо из ямы. Водитель смотрел на них с недоумением и страхом — эти же наёмники вчера разгоняли толпу дубинками, а сегодня помогают?

Наёмники сами не понимали, почему они это делают — они просто делали. Потому что Даниил так приказал.

Я превращаю их в марионеток. Заставляю делать добро против их воли.

Мурзик на его плече тихо фыркнул, презрительно глядя на наёмников.

— Да, — согласился Даниил. — Это жестоко, но необходимо.

«Скорая» выехала из ямы, водитель кивнул наёмникам с благодарностью и уехал. Наёмники вернулись к своему грузовику, и на их лицах было непонимание.

Они даже не помнят, почему решили помочь.

Даниил развернулся и пошёл дальше.

Он чувствовал другие «удочки» по всему городу.