Даниил нахмурился.

— Кто атакует?

Максим пожал плечами.

— Не знаю точно, но судя по масштабам… это кто-то очень серьезный. Возможно, Воронов, но я не уверен.

Воронов.

Даниил откинулся на спинку стула, закрыл глаза.

Возможно это и правда он. Я верил, что рано или поздно он придет сюда. У мэра получилось?

— Данила, — Максим наклонился ближе, голос стал тише. — Нам нужно продержаться ещё совсем немного. Может, два-три дня и Чернов рухнет сам, а его наёмники разбегутся. Мы выиграли.

Даниил открыл глаза, посмотрел на Максима.

— Мы ещё не выиграли. Чернов — загнанная крыса, а загнанная в угол крыса опаснее всего.

Максим кивнул, помолчал, потом добавил осторожно:

— Данила… ты в порядке? Ты выглядишь… ну…

— Плохо? — Даниил усмехнулся. — Знаю. Я в порядке, иди, продолжай мониторить. Если что-то изменится — сразу говори.

Максим кивнул, взял ноутбук, поднялся по ступенькам и вышел из подвала.

Даниил остался один.

Он посмотрел на карту города, на отметки, которыми он пометил расположение патрулей наёмников. На «удочки» — те самые «закладки», которые он оставил в сознании нескольких ключевых людей.

Я управляю ими, и они даже не знают этого. Они думают, что принимают решения сами, но это я дёргаю за ниточки.

Он встал, надел куртку, накинул капюшон.

Пойду посмотрю на город. Посмотрю, что я натворил.

Мурзик, возлежавший на мешке как царь, открыл один глаз, посмотрел на Даниила и быстро забрался к нему на плечо.

* * *

Улицы Котовска встретили его тишиной. Даниил шёл, держась в тени зданий, и чувствовал, как вокруг нарастрает напряжение.

Мурзик сидел у него на плече, сжавшись в комок, и тихо рычал — низкое, предупреждающее рычание, которое означало «мне здесь не нравится».

— Мне тоже, — прошептал Даниил, поглаживая кота по спине.

Завод «Деус» дымил. Труба выбрасывала чёрный дым в серое небо, и даже отсюда, за три квартала, Даниил чувствовал его энергетику — грязную, липкую, как смола. Она пропитала весь город, отравляя его. Даже обычные люди, которые не чувствовали магию, ощущали её как тяжесть в груди, как постоянную головную боль, как жжение за глазами.

Мурзик повернул морду в сторону завода и зашипел, прижав уши.

— Да, — согласился Даниил. — Это мерзость.

Он свернул на центральную улицу и замедлил шаг, глядя вдаль.

«Скорая» пронеслась мимо него с воем сирены, подняв облако пыли. Потом ещё одна, и и ещё — все в сторону больницы. Даниил остановился у края тротуара, глядя им вслед.

Он не пошёл туда — слишком опасно. Больница — публичное место, там наверняка есть патрули наёмников. А его, «Святого», ищут по всему городу. Но он знал, что там творится.

Нина Петровна — медсестра, которая присоединилась к их движению — рассказывала вчера. Её голос дрожал, когда она говорила, о переполненных палатах, людях с нервными срывами. Врачи не понимают, что происходит. Они пытаются лечить симптомы, но не видят причину.

А причина дымит над городом, — подумал Даниил, глядя на трубу завода.

Завод отравляет их. Его «грязь» проникает в воздух, в почву в воду, и люди сходят с ума от этого яда.

Он увидел, как на другой стороне улицы мужчина средних лет вдруг остановился посреди тротуара, схватился за голову и упал на колени. Женщина рядом с ним — жена, судя по тому, как она к нему бросилась — пыталась поднять его, звала на помощь.

Даниил отправил легкий импульс силы к нему и мужчине стало легче.