Через десять минут.

Голограмма расширилась. Теперь на ней было теперь три изображения.

Справа — Алина в командном центре «Эдема».

Слева — Лина Миронова в своём кабинете. Спокойная, холодная, руки сложены перед собой.

В центре — пустое окно. Ожидание подключения.

Константин сжал кулаки под столом, глядя на Лину.

Центральное окно вспыхнуло. Подключился Калев Воронов.

Он был в саду. Константин сразу узнал фон — зелень, цветы, грядки. Калев стоял, держа в руках лопату, в соломенной шляпе, рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутой на две пуговицы, тёмных брюках. На нём был лёгкий слой пыли и земли — он явно копал грядку.

Рядом с ним порхала Фея в розовой пижаме с ушками хомяка и пушистых тапках. Она держала планшет и жевала печенье, глядя на экран с любопытством.

Калев посмотрел на камеру, потом на троих участников. На лице не было ни раздражения, ни недовольства. Только лёгкое любопытство.

— Экстренное совещание, да? — сказал он спокойно. — Да еще посреди ночи. Интересно.

Он прислонил лопату к столу рядом, снял перчатки, скрестил руки на груди.

— Слушаю.

Константин выпрямился, и голос стал жёстким, официальным:

— Господин, ваш специалист Миронова саботирует выгоднейшую сделку. Чернов предложил полную капитуляцию. Мои аудиторы начали проверять документы — сделка чистая. Мы получаем «Деус» за копейки, без рисков. Но Миронова отказывается сворачивать операцию!

Он сделал паузу:

— Она игнорирует мои прямые указания и решения Алины. Это прямой удар по финансовым интересам компании. Я требую её немедленного отстранения от операции!

Калев слушал молча, не меняясь в лице. Потом перевёл взгляд на Алину.

— Алина?

Алина выпрямилась.

— Подтверждаю, господин. Лина отказалась выполнять прямой приказ о сворачивании операции.

Калев кивнул. Потом посмотрел на Фею.

Фея свайпнула планшет, и перед ней появились данные. Она быстро пробежалась глазами, жуя печенье, потом пожала плечами.

— Ну, технически Лебедев прав — цифры чистые и сделка выгодная. Но Костик… какой же ты скучный. Сидишь в своём офисе, света белого не видишь. Вышел бы, прогулялся.

— Я вообще-то об общем деле забочусь! — рявкнул он, сверля глазами наглую малявку.

— Ты выдохни, выдохни. Печеньку хочешь? — Фея начала тыкать откусанной печенюхой в экран, потом посмотрела на Хозяина.

— С точки зрения рациональности — надо брать. Хозяин?

Воронов задумчиво потер подбородок, после чего перевёл взгляд на Лину и спросил:

— Почему ты отказываешься?

Лина выпрямилась, посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что его капитуляция — это не победа, господин. Это его последний трюк, жалкий способ спрятать концы в воду, перетасовать долги и вывести деньги через сделку, пока мы радуемся «победе».

Константин нахмурился, наклонился к камере.

— Лина, я понимаю твою осторожность, но мы это учли. Да, Чернов может прятать что-то, но мы получаем завод «Деус» за копейки. Инфраструктуру, контракты и даже если он выведет часть денег — выгода всё равно колоссальная.

Лина посмотрела на него холодно.

— Вы смотрите на цифры, Лебедев, а я смотрю на человека. Чернов — крыса. А крысы не сдаются просто так.

— Любая сделка несёт риски, — возразил Константин. — Но риск потерять часть активов меньше, чем риск затягивать войну и получить ответный удар. Это прагматичное решение.

Алина добавила осторожно:

— Лина, я понимаю твои опасения, но Константин прав.