Даниил стоял в толпе. Площадь перед Мэрией была заполнена людьми. Они пришли, чтобы увидеть Лорда-Протектора, который спас их город от Чернова и его наёмников. Слух о том, что он едет лично, пронёсся по Котовску за несколько часов, и теперь все, кто мог стоять на ногах, собрались здесь. Люди шептались с соседями, обсуждая, как он выглядит. Другие молчали, глядя на пустую дорогу.

Мэр Морозов нервно расхаживал у ступенек Мэрии, то и дело поправляя галстук и вытирая пот со лба, хотя день был прохладным. Он уже встречался с Вороновым раньше, когда ездил в Воронцовск за помощью, но это было мельком. Сейчас Иван Петрович явно нервничал, боясь что-то испортить. Рядом с ним стоял Степан Васильевич, мэр Воронцовска, спокойный и уверенный, с лёгкой улыбкой на лице. Он приехал раньше Воронова, чтобы помочь своему коллеге все организовать. Его присутствие немного успокаивало Морозова, но ненадолго — через минуту тот снова начинал нервно оглядываться на дорогу.

Даниил стоял в первом ряду толпы вместе со своей командой. Григорий был рядом, скрестив руки на груди, с напряжённым лицом. Вадим теребил край куртки, не в силах стоять спокойно. Нина Петровна прижимала руку к груди и что-то шептала — молитву, наверное.

Мурзик мяукнул тихо, потёрся мордой о щёку Даниила, словно пытаясь его успокоить. Даниил погладил кота, чувствуя под пальцами тёплую шерсть, и это немного помогло. Кот был реальным, живым, осязаемым — единственное, что удерживало Даниила здесь, не давало развернуться и убежать.

Я должен остаться и увидеть того, кто спас наш город.

Но страх не отпускал. Он сидел внутри, словно камень в желудке.

Даниил закрыл глаза на мгновение, и перед внутренним взором всплыло воспоминание, от которого он не мог избавиться. Воспоминание о «Зеркале». Комната, рояль и взгляд сущности, что являлась богом. И он — маленькая песчинка под этом всевидящим оком.

Калев Воронов. Даниил не видел его тогда, но он чувствовал его всеобъемлющее присутствие и понял. Воронов — высшее существо, которое может уничтожить тебя взглядом, стереть в пыль одной мыслью, и даже не заметит этого.

Если он запомнил меня, то сегодня я рискую умереть.

Даниил открыл глаза и сжал кулаки, чувствуя когти Мурзика, которые впились в куртку.

— Ты не боишься? — прошептал он.

Мурзик зевнул, показав острые зубы, и устроился удобнее, явно не разделяя страха своего хозяина.

Конечно, не боишься. Ты же просто кот и не понимаешь, кто едет.

Вдалеке послышался глухой гул двигателей, который становился всё громче. Толпа замерла, все повернулись к дороге, и разговоры затихли, словно кто-то выключил звук. Даниил тоже посмотрел туда и увидел, как на площадь въезжает кортеж.

Машины двигались медленно, величественно, и казалось, что сама земля дрожит под их тяжестью. Кортеж остановился перед Мэрией. Двигатели заглушились.

Из джипов вышли люди в чёрных костюмах. Они встали по периметру вокруг черного автомобиля в центре, образуя живой щит, и сканировали взглядами толпу.

Дверь авто открылась и Даниил сразу ощутил давление.

Оно накатило волной, как невидимый удар в грудь, выбивая воздух из лёгких. Воздух стал тяжелее, плотнее, словно усилили гравитацию. Он посмотрел по сторонам и увидел, что не один такой — люди в толпе затихли, ощущая это давление.

Он ещё даже не вышел, а мы уже чувствуем его.

Из авто вышел высокий мужчина, в безупречном тёмном костюме и белой рубашке без галстука. Волосы аккуратно зачёсаны назад. Лицо спокойное, красивое, идеально симметричное, но… словно не живое. Глаза холодные, и когда Даниил посмотрел в них, ему показалось, что он смотрит в бездну.

Калев Воронов огляделся, и его взгляд скользнул по толпе. Даниил почувствовал, как внутри всё сжимается. Этот взгляд был таким же, как в «Зеркале» — древним, безразличным, видящим насквозь.