Головной джип дотлевал в кювете. Его отбросило туда кинетическим ударом — я видел по траектории, по тому, как смялась крыша. Взорвали уже потом и теперь от машины остался чёрный скелет из скрученного металла.

Вторая машина лежала на боку посреди дороги. Дверь вырвана, кто-то очень торопился добраться до того, что внутри.

Гильзы двух калибров на асфальте. Тёмные пятна крови, уже подсохшие. Не её — её бы я почувствовал.

Рядом с машиной валялся раздавленный пластиковый контейнер. Вишнёвый пирог растёкся бурым месивом по асфальту. А чуть в стороне белел листок бумаги, сложенный вчетверо, — чудом уцелевший среди хаоса.

Я поднял его. Развернул.

«Позаботьтесь о моей девочке. Л. С. Романова»

Несколько секунд смотрел на эти слова. Потом сложил записку и убрал в карман.

Послышались шаги за спиной. Глеб и Антон остановились в нескольких метрах — достаточно близко, чтобы слышать, достаточно далеко, чтобы дышать.

Я не оборачивался, осматривая картину короткого боя, и только потом повернулся.

— В периметре дыра.

Глеб втянул воздух сквозь зубы.

— Я проверял каждого лично. Досье, собеседования…

— Значит, плохо проверял.

Я повернулся. Глеб встретил мой взгляд — побледнел, но не отступил. Хорошо, значит, ещё годен.

— Найди крысу. Кто заказчик, как уходила информация, есть ли ещё кроты. Остальное — на твоё усмотрение.

— А когда найду?

— Сохрани способность говорить.

Он кивнул. Что-то хищное мелькнуло в его лице — он хотел найти крысу. Очень хотел.

Я перевёл взгляд на Антона.

— Регион на замок. Посты, дроны, досмотр — мышь не должна проскользнуть.

— Это все наши силы. Оголим город…

— Оголяй.

Антон замолчал.

Браслет завибрировал. Лина.

— Котик… — осеклась. Пауза. Почувствовала даже через связь. — Господин, я подняла старые контакты контрабандистов и скупщиков. Если её вывозили по земле, то кто-то должен был видеть.

— Где ты?

— На полпути к столице. Там связи, которые могут помочь. Грязные связи.

— Действуй. Мне плевать на методы.

— Поняла.

Связь оборвалась.

— Выполнять.

Глеб и Антон ушли. Через минуту взревели моторы, разъезжаясь в разные стороны.

Я остался один среди гильз и битого стекла. В кармане лежала записка.

Букашки решили, что могут трогать моё.

Как же они ошиблись.

* * *

Даниил

Даниил стоял в стороне и старался не дышать.

Это было глупо, он понимал. Дыхание не имело значения, но воздух вокруг Воронова был таким тяжёлым, что каждый вдох давался с трудом. Как будто атмосфера стала плотнее и пространство сжималось под давлением чужой ауры.

Он смотрел на искорёженные машины и следы боя.

И он узнавал этот почерк.

Чистая работа. Магия и огнестрел в идеальной комбинации. Так работали только в одном месте — в ИВР и ФСМБ.

Тарханов.

Воспоминания накатили волной — коридоры «Зеркала», запах антисептика и страха, лицо человека, который смотрел на него как на лабораторную крысу.

Он вернулся

Даниилу стало дурно. Он надеялся, что Тарханов никогда не покажется снова.

Но как мне сказать Воронову об этом? Я даже сдвинуться не могу из-за этого давления.

Когти впились в плечо

«Чего трясёшься?» — голос Мурзифеля был ленивым, почти скучающим. — «Ты знаешь, кто это сделал. Так иди и скажи Ему».

Даниил сглотнул.

«Я не могу», — мысль была отчаянной, жалкой.