Савушкин, похоже, офонарел:

— Погодите, а как же?

— С чем?

Тот обвел руками:

— С этим всем…

— Со своей пацанвой сам разбирайся. Тебе не впервой, — ответил «профессор», развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Савушкин пробормотал ему в спину:

— Ну ладно…

…А «профессор», то есть Красницкий Александр Иванович, уполномоченный Комитета по учету и хранению культурных ценностей при Совмине РСФСР, сошел с крыльца, подошел к служебному автомобилю. Шофер вышел, чтобы открыть дверь, Красницкий уже собрался погрузиться на кожаное кресло, как его вежливо остановили:

— Одну минутку, Александр Иванович.

К машине подходил подполковник Богомаз, как всегда всем довольный, как дитя, и круглый — ни одного острого угла.

Красницкий попытался сказать:

— Я сам отвезу, Григорий Саныч.

— Незачем беспокоиться, — покачал головой Богомаз. — Да, и товарища Васильева тоже придется… того. Отвезти.

— Это как вам будет угодно, — кивнул Красницкий и спросил: — А что он натворил?

— Все исключительно по его личной просьбе. Он требовал найти убийцу его дочери — мы нашли. Но это наша кухня, вам без надобности. Итак?

Красницкий без звука отдал ему обе фигурки.

— Благодарю за содействие, — кивнул Богомаз и, развернувшись, направился к дому.

Из лесу, из тени, вышли двое, Григорий Александрович на ходу дал указания:

— Дождитесь, когда выйдет. У него там двое пацанят.

— Уже один, — поправил Ненашев.

— Бывает, — согласился Богомаз, — но выйти-то он все равно должен, телефона нет там? Макарыч?

— Нету. Будка там, — махнул куда-то в сторону станции Полозов.

— Лады. Работайте.

Кольку Савушкин «бросил на уборку» — его слова. Это значило, что велел перетащить труп Щербина в гальюн и спустить в надлежащее отверстие. Колька, опустив глаза, зло процедил:

— Это еще зачем?

Савушкин даже как-то расстроился:

— Ну как же, а еще умник. Тебя жалею. Так просто за скачок пойдешь и за дуру мою, а если судейка и кивалы жалостливые будут, то только за скачок. Иначе — и за этого пассажира ответишь. Ну что, тащишь или тут оставим?

Потащил. И огромная удача была в том, что Савушкина взяли на выходе…

Глава 8

Григорий Александрович спросил:

— Есть хочешь?

Кольку еще колотило, но все-таки живот уже подвело нешуточно. После того как закончили со всеми делами и приехали на Петровку, Богомаз распорядился: Пожарский посидит в кабинете, пока не приедет кто-нибудь из отделения.

— Я сам доеду, — попытался было откреститься Колька.

— Извини, нет. Рисковать тобой не стану, только в сопровождении взрослых.

— А можно от вас родителям позвонить?

Ненашев, который убирался со стола перед уходом, рассеянно успокоил:

— Не беспокойся. Родители в курсе.

— Че-го?! — удивился Колька.

— В курсе, что жив и содействуешь в операции, — объяснил Ненашев. — Пришлось, конечно, кое в чем покривить душой, но ты же не будешь маме с папой все рассказывать?

— Ни за что, — твердо заявил Пожарский.

— Абсолютно правильно, — одобрил муровец.

Когда пришел Богомаз, Ненашев распрощался, пожав Кольке руку.