– Не без того, братик, не без того.

– А раньше вот так же пытал Иту? Бедная Спрутесса – теперь ясно, почему она сбежала отсюда с такой охотой! возвращаться, по‑моему, не спешит.

Выпад был недурен – Дан усмехнулся с одобрением.

– Мы пользовались друг другом – думаешь, я не знал? сказал он.– Каждый получал, чего ему не хватало,– натуральный обмен и, полагаю, честный. Конечно, поспевать за Итой было непросто, но я старался. Даже не подозревал вначале, что смогу продвинуться настолько далеко!

– И что, у нее хватало на тебя терпения?

– Иногда мне чудилось, будто Ита принимает меня за инвалида. Теперь понимаю, с кем она сравнивала.

– Не завидуешь? – снова насторожился гость.

– Что ты, брат!.. Не завидовал же я отцу, нашим богатырям? Я до сих пор не решил, дар это или проклятие. Между прочим, походи я тогда на них, вряд ли бы отделался так легко, невзирая на молодость. К счастью, меня сочли неопасным. А где теперь лучшие из Тигров? Даже Ю вряд ли знает.

– Она не знает,– подтвердил Эри.– Хранители укрыли это даже от нее.

Уколов юношу острым взглядом, Дан осклабился:

– Ну как же, ты ведь и сам почти бог!

– Беда в том,– со вздохом ответил Эри,– что боги оказались куда ближе к людям, нежели принято считать. Во всяком случае, это касается меня.

Непонятно как (может, по созвучию), но Дан ощутил боль – давнюю, острую, не проходящую. И ту же тоску после которой хотелось выть. Или как раз тоска произвела этот мираж? Черт, запутаешься тут!..

Бесшумно поднявшись, Эри переместился к окну и завороженно застыл, любуясь дождем, уже которую минуту продолжавшего низвергаться водопадом. Экий он все же впечатлительный!.. Впрочем, такого зрелища не сыскать в Империи. Жаль, за струями не разглядишь Лесную крышу, разглаженную сейчас до блеска, и бурные ручьи, стекающие по лиственным руслам в деревья‑резервуары, точно в полноводные озера.

Хотя кто этих магов знает: а вдруг Эри видит все? Ведь он смотрит не только глазами.

– Кажется, я придумал способ дотянуться до Рэя,– сообщил Дан его спине.– Причем это вполне стыкуется с вашей методикой – так сказать, творческая доработка.

– По‑твоему, сейчас стоит отвлекаться на Рэя? – спросил Эри, слегка повернув голову.– То есть потом‑то он, конечно, станет опасным, если Империя войдет в силу.

– Плохо, что ты не знал его,– хмыкнул старший брат.– С другой стороны, лучше и дальше не знать. В своем роде это уникум. Уж насколько я эгоист, но до Рэя мне, как до абсолюта. Идеальная изоляция от среды – в том, что касается эмоций. Зато информация втекает без помех, зашоренности в помине нет. И сам сбалансирован на диво, а каждый блок сознания настраивается с легкостью, причем в полном диапазоне. Ей‑богу, даже завидно! И если такое чудо вплывет в ваш раздрай и начнет все переиначивать на свой лад… Мало не покажется.

– Понятно,– молвил Эри.– И что за способ?

– Как видно, даже эта совершенная машина нуждается в корректировке. И он таки наследил тут, дал волю слабости.

– Представляю! – сказал младший не без опаски, словно бы не желал знать подробностей. Однако отвернулся от дождя на прежнее место, глядя с ожиданием.

– Понимаешь, у некоторых любовь принимает странные Формы. То есть они тоже привязываются, впускают за свои Щитные рубежи, но вот объектам это обычно не в радость. А иногда те огорчаются настолько, что даже умирают.

– Как в тот раз, да? – в упор спросил Эри, темнея лицом. Он что, замучил ее?

Вот теперь малыш определился в своем отношении к Рэю – разом и навеки. Из‑за такой ерунды, надо же! – вздохнул Дан. Не‑ет, с нашей чувствительностью надо что‑то делать.