Габи расположилась на самом верху бывшей баржи, в капитанской рубке, накрытой прозрачным колпаком, и вид отсюда открывался отличный. Потому ли, что Загорье отгораживали от Огранды несколько высоких кряжей, образуя естественный заслон, и тучи тут были пожиже, чем на западе, или причина в долготе, но вокруг оказалось куда светлей, если сравнивать с местом, которое Эрик недавно покинул. Правда, окрестности прояснялись перед глазами постепенно, словно проступали из тумана… или же создавались воображением. (Ух ты! – удивился Тигр. И откуда всплыло последнее сравнение?) Здесь уже начинался рассвет, причудливо расцвечивая облака, похожие на громадные завалы ваты либо на далекие заснеженные горы. Едва не все тут, до самого горизонта, покрывала вода, по которой гуляли немалые волны, вскипая барашками на вершинах,– почти как в океане. Но кое‑где из‑под поверхности проглядывала земля, такая же плоская, как само озеро, поросшая низкорослыми, зато раскидистыми деревцами да пышным кустарником. Помимо островков тут хватало мелей, по обилию тростниковых и камышовых зарослей.

Затем над озером стал формироваться дворец – сперва полупрозрачный, потом все более и более плотный, наливая тяжестью, красками, заполняясь деталями. Следовало признав озерники понимали толк в красоте, а их дворец‑поселок будто пришел из сказки. Его купола напоминали раковины озерных моллюсков, непомерно разросшиеся, но не утратившие ни прочности, ни своеобразного изящества, а окна больше пoxодили на иллюминаторы – компактные, овальные, даже отсюда выглядевшие непрошибаемыми.

Эрик знал, что при опасности такой дворец‑поселок за минуты погружается к озерному дну, где способен пережидать не один день, беспокоя врага вылазками пловцов‑диверсантов, непревзойденных на материке. Потому‑то здешним ограм и не удалось окончательно подмять туземцев. А уж с появлением “плавунцов”!.. Как раз там, в недоступных таинственных глубинах, озерники копили ресурсы, чтобы в решающий момент ударить в спины панцирников, разом поменяв ситуацию в стране.

Невдалеке маневрировали еще несколько громадин, хотя они уступали ходячей крепости Габи размерами и мощью: Трое подпирались тройками “плавунцов”, один – четырьмя, еще один – шестью. И все же этих броненосцев (вот так прозвали тут эти многоножки) было пять против одного. Местный рельеф, обилие островков, мелей, высоченного тростника, кое‑где разросшегося в естественный лабиринт, затрудняли открытый бой. Но здесь, видно, и не любили прямых столкновений, предпочитая решать задачки, требующие от игроков немалой изворотливости. Они походили сейчас на опытных мечников, подгадывающих момент, чтобы нанести удар – единственный, зато смертельный.

– Дюжина наших излучателей против ихних трех десятков,– отрывисто сообщила царевна.– Вдобавок этих падальщиков подпирает Дворец. А там имеются шесть дальнебойных бомбометов, считая один жуткой убойности!.. Увести броненосцы от Дворца вряд ли получится, а тут они зажмут нас в клещи рано или поздно. Хотя мы шустрей почти на четверть.

Считать она, понятное дело, умела. Озерники вообще этим славятся, а уж дочери Водяного – подавно.

– И на что же надеяться тогда? – спросил Эрик.

– Во‑первых, у меня вычислитель куда мощнее,– бодро ответила Габи.– Во‑вторых, там с ними спарены зауряды, а не такая ведьма, как я. Может, мне далеко до твоей Ю, но ведь и меня Шершни ценили? В‑третьих, мои бойцы послушны мне каждым пальцем. Такой слаженной команды нет ни у кого!

– Значит, за нижними пультами рабы? – удивился юноша.

– С чего вдруг? – изумилась Габи еще пуще.