— А зачем спал с ней?

— Ебата доложил? Язык без костей у писаря, напомни, чтоб укоротил. Пришел, чтоб простила. Доселе от меня только зло и ненависть видела, но вчера Виорика поняла, что любовь может быть совсем другой — оглушающей, нежной и прекрасной.

— Она стонала…

— От удовольствия. И я рад этому.

— Если так, то почему бежала?

— Виорика умная девочка и потому знает, что больше не будет наслаждения и удовольствия. Я умею просить прощение один раз. Найди ее, если хочешь, но зла не причиняй.

— По запаху найду, — Морана уже приплясывала от нетерпения.

— Сделай ее нашей.

— Это приказ, твое величество?

— Всего лишь просьба.

— Могу ли я Тебя спросить? Или я умер для Тебя? Знаю, что проклят Тобой. Знаю, что обречен на вечную муку. Но могу ли я спросить Тебя? Как Ты мог допустить, чтобы я стал проклятым?! Как оставил меня? Это ли твое добро и благость? Мир снова рвется, а в черные дыры на нас смотрит зло. Как может быть, что у зла есть глаза, но нет лица?

Я боюсь просыпаться и боюсь засыпать, боюсь жить и не хочу умирать. Впрочем, Морана сказала, что теперь я буду жить вечно. И значит, еще сотни лет буду убивать. Неужели и до этого Тебе нет дела?

Столько запретов и столько свободы. Но что делать с этой свободы, если я не заслуживаю прощения?! Почему я убиваю, Господи? И почему самые близкие мне люди погибают один за другим? Почему? Что со мной не так?

Черной-черной ночью по черной-черной дороге шел черный-черный человек. А в черном лесу его ждал черный-черный зверь. «Ам!» — открыл он черную-черную пасть, и черного-черного человека не стало. Отец всегда так приговаривал, когда сердился на Виорику. «Спи, родная, а то придет черный-черный зверь и съест тебя». «А я надену свою новую красную шапочку, — храбрилась Виорика. — И тогда он увидит, какая я красивая, и отпустит меня домой». «Ты думаешь, что лесные звери разбираются в нарядах? — смеялся отец».

И вот теперь ни отца, ни красной шапочки, а кругом лес, лес, лес… Позади — волчья охота. Виорика чувствовала, как они медленно, с наслаждением, окружают ее. С каждой минутой круг сужался. Скоро они ее настигнут. И тогда придет смерть.

Виорика устала: теплый плащ был порван в нескольких местах, к тому же она потеряла левый башмачок. Исколотая нога кровоточила и ныла. Вот по крови они ее и найдут. Сколько еще осталось? До утра вряд ли доживет, еще и полуночи нет, а они близко. Морана и клочка не оставит от жены своего любовника. Странно, она совсем не испытывала ревности, только горечь за Влада, нашедшего совсем не ту женщину, в которой нуждался.

Виорика нашла укромную ложбинку, полную осенних красных листьев и юркнула туда. Зарылась в пряную листву, чуть влажную от недавнего дождя. Вскоре согрелась и закрыла глаза. Может быть, ей даже повезет, и она умрет во сне. А пока можно никуда не бежать, наслаждаясь кратким теплом и покоем…

Снова пошел дождь, но Виорика не чувствовала ничего.

Лежала и вспоминала…

Виорика! Князь Валахии хочет, чтобы ты стала его женой. Ты будешь княгиней! Ходить в шелках и бархате, пить из серебра и есть на золоте.

Счастливая ты, сестричка! А мне еще год в девках ходить…

Матушка, какой он старый и страшный…

Не говори глупостей, Виорика, князь молод и пригож собой… Ты будешь с ним счастлива…

Пожалуйста, господин… Мне больно…

Иди сюда, иначе я прикажу тебя выпороть…

Какая ты тугая и узкая… Прости… Забыл, что ты жена…И с тобой нужно быть деликатным.