Смотри! Так умирает тот, кто предает меня!

Что это… что это в его животе?

Это, Виорика, кишки, который я только что выпустил предателю…

Тебе не нравятся мои ласки? Ты хочешь кого-то другого?

Нет… я…

Да что с тобой?! Ты же дочь своей матери! Ты должна изнывать от страсти…

Ты хочешь убить меня, твое величество?

Если бы хотел, давно бы убил тебя… Не хочу огорчать Аргенту…

Не бойся, Виорика! Я не причиню тебе зла. Иди ко мне, люби меня. Тебе хорошо? — Да, мне хорошо, твое величество. — Не называй меня так. Зови меня Владом. — О, Влад! Еще! Пожалуйста, еще…

Мама! Виорика плакала, теплые, соленые слезы катились по щекам и пропадали в листве. Почему ты меня не любила, мама?! Почему так все получилось?! Почему мы все сегодня умрем? Я не хочу умирать, не хочу, не хочу!

Мама!

Мама!

Аргента подскочила с постели, коснулась горячего лба и, еще не сознавая себя, бросилась к окну. Распахнула тяжелые ставни, мгновенно застудив опочивальню.

— Что случилось? — сонный Рацван сел на кровати, потирая волосатую грудь. Ее всегда смущали эти волосы, словно было в них что-то непристойное.

— Виорика, — Аргента мучительно вглядывалась во тьму. — С ней что-то неладно. Совсем одна сейчас, плачет, а вокруг нее зло сгущается.

— Знаешь, какая она рева, — Рацван зажег свечу и вновь зарылся в теплую перину. — С мужем поругалась, вот и ревет теперь. Окно затвори. Холодно.

— Ты считаешь, что с НИМ можно поссориться? — Аргента гневно повернулась к мужу. Тот невольно залюбовался высокой грудью, которая гневно вздымалась под тонкой тканью вышитой рубашки. — Он ее во грош не ставит. Совсем девчонку запугал. Да и не в замке она сейчас, сбежала…

— Совсем баба спятила, — зевнул Рацван. — Где ж ей еще быть?

— Не знаю, только не в замке она, — упрямо возразила Аргента. — Ей страшноЈ холодно и одиноко.

— Тебе всегда было все равно, что с ними и что со мной, — с внезапной обидой укорил Рацван. — Что ж теперь всколыхнулась посреди ночи? Неужели утра не могла дождаться?

— Ты за чувства меня не кори, я им не вольна, — ответила Аргента. — Как есть, так и есть. Тебе всегда верна была, детей родила, вырастила. А уж что в моей душе творится, не тебе знать. Это — мое. И ты — мой. И дети — мои. Наша дочь в опасности. Поймешь ты это, чурбан? Почему я должна молчать, если моя дочка плачет и просит о помощи?!

— Привиделось тебе, Аргента. Вот и завелась посреди ночи. Одно скажу: ты никогда меня не любила. Думал, что мне все равно, а вдруг вышло, что очень обидно и больно. — Рацван отвернулся и вскоре обиженно заснул.

Аргента прикрыла окно, но сон не шел. Никогда дочь не звала ее мамой. Всегда — по имени, в крайнем случае — матушкой, а тут вдруг, словно стена меж ними рухнула. Девочка еще, но столько всего насмотрелась. Один сад пыток чего стоит… Не прав Рацван, любила она его, но только по-своему… Любить ведь по-разному можно. От кого-то тепло идет, от кого-то жаром пышет, а бывает, что и холодом веет. Так и ты выбираешь, с кем тебе жить, а кого любить. Рацван — ее жизнь. Настоящая жизнь, остальное — мечты и фантазии. И девочки, как бы она к ним ни относилась, тоже ее жизнь. Других детей бог не дал. Еще утром Аргента отказывалась ехать. А теперь вот решила: ранним утром, сразу после рассвета, поедут, не медля ни минуты. И не дай бог, если Дракула что-то сотворил с ее девочкой.